Гипертим подробно

Автор - А.П. Егидес. Книга «Как разбираться в людях, или Психологический рисунок личности»

Этимология

В слове «гипертим» две части: «тим» означает настроение; «гипер» — повышенный. Так что это люди с повышенным настроением. Здесь, как и в главах о других психотипах, этимология не совпадает с сутью явления, но в меньшей мере. Для гипертима постоянно хорошее настроение — постоянный признак. Но есть более важные признаки. Основополагающим из них является -

Двигательная гиперактивность

Она выражается во всем: в том, что он мгновенно сгоняет в киоск за пивом, как только появится лишняя монетка, в размашистой жестикуляции, в громкой безудержной говорливости, в том, что он быстро засыпает и быстро пробуждается, в том числе и в веселости.

Как тотальная демонстративность у истероида, как целеустремленность у паранойяльного, как любовь к порядку у эпилептоида, двигательная гиперактивность определяет логику психотипа у гипертима.

Гипертим энергичен и энергетичен, неутомим, у него в руках все горит. Гипертим — «вечный двигатель», но без приводных ремней, сам по себе. В отличие от неутомимости паранойяльного (с приводными ремнями), неутомимость гипертима бесцельна. Это вечное броуновское движение.

Веселость гипертима, конечно, производное от его гиперактивности, но все-таки выделим ее в самостоятельный признак, тем более что термин «гипертим» подразумевает веселость. Он весел всегда. И его веселость бесшабашна. Он веселится всю жизнь напролет, без отдыха, как паранойяльный всю жизнь напролет без отдыха работает.

Во всем он видит положительные стороны. Я знал одного гипертима, который по поводу предстоящих похорон друга потер руки и сказал радостно: «О! Выпьем!» А если уж появится адекватный повод для веселия, он, конечно, тем более порадуется.

Гипертимы, в отличие от страдающих циклотимией, постоянно в приподнятом и деятельном настроении. При циклотимии хорошее и активное настроение неизбежно сменяется депрессивным, но это уже речь идет о патологии.

Гипертим не мучается нравственными проблемами. Хорошо или плохо жить за чужой счет? Можно ли священникам Христовой церкви освящать машины? Легкомысленность гипертима сквозит во всем: в учебе, в карьере, в сексе, в любви, в отношении к детям, в предпринимательстве.

Он не задается гамлетовским вопросом: «Быть или не быть?» Для него ясно — быть. Гипертим не склонен к суициду.

Он прожигатель жизни, любит загулы, ему — гулять так гулять. Тратит уйму денег, может все спустить. Это гипертимы пропивались до креста. Гипертим то и дело звонит по междугороднему телефону, разъезжает на такси, зря жжет свет, шляется по ресторанам. Транжирит свои деньги, но может потратить и случайно попавшие к нему чужие.

Даже страдание у гипертима «веселое». Он может орать, если ему больно. Но это не попытка привлечь внимание, а экспрессия — ему так легче.

Враг порядка

Гипертим — принципиальный враг порядка. Если эпилептоид наводит порядок, то гипертим везде наводит беспорядок.

Он «любит» беспорядок: брошенная впопыхах одежда, неподметенные полы, на коврах горелые спички, в раковине — гора немытой посуды. У него хаос дома и на работе, в сарае и во дворе.

В противовес шизоиду, которого тоже аккуратным не назовешь, у гипертима беспорядок не «интеллектуализированный», а бесшабашный — просто все разбросано. Если его заставляют, то по доброте душевной он сделает то, что от него требуется, но, стоит наставнику исчезнуть с глаз, броуновское движение вновь входит в силу.

У гипертима и отношения с людьми беспорядочные, в том числе беспорядочные половые связи. Он быстро увлекается новым человеком и остывает к нему, увлекаясь еще более новым.

Причина этой сумбурности в том, что он моментально переключается на другие дела. Он бросает одно и берется за другое, если взор случайно переместился. Такое поведение можно назвать полевым (по Курту Левину).

Помните, человек входит в комнату, а там разложены на столе разные предметы, он трогает каждый из них, смотрит, что это за предмет, манипулирует этими предметами.

Такое поведение может быть противопоставлено волевому поведению паранойяльного и эпилептоида. Гипертим мгновенно переключается, бросает предыдущее дело и не приводит в порядок те вещи, которыми занимался раньше.

Но зато гипертима не раздражает беспорядок и у других людей. Он уживается с чужим беспорядком, не заводит своих порядков, и этим он легок в общении.

Власть

Гипертим может на какое-то время взвалить на себя власть. Если вы начальник, имейте в виду, что там, где надо ударно что-то организовать (собрать металлолом и т. п.), на гипертима можно опереться. Он неплохой кратковременный организатор. Он может и более длительные сроки быть организатором, но под руководством эпилептоида или паранойяльного.

Так комиссары в свое время использовали анархистов, которые становились потом неплохими командирами мелких отрядов.

И все же гипертиму более свойственна анархия. Но и вне революций гипертим далеко не законопослушен, любит побузить. Преступает скорее мелкие, чем серьезные, законы: нарушает правила дорожного движения, превышает скорость, едет на красный свет.

Эмпатия

Эмпатия у гипертима не слишком развита. Он непрерывно бурлит и просто не замечает страданий или оттенков настроения других. Он нечувствителен к чужому горю. Но в нем странным образом это сочетается с отзывчивостью. Гипертим не может отказать человеку в просьбе, если в состоянии ее выполнить. Он добродушен и добр. Вот он видит чью-то явную нужду — пересечет весь город пешком, но поможет. Он не эгоистичен и даже не эгоцентричен. Он искренне великодушен, не требует похвал.

Я сказал: «нечувствителен, но отзывчив». Вот так и запомним. Почему нечувствителен? Понятно: бурлив. А почему отзывчив? Потому что опять же бурлив. Его внимание направили на нужную деятельность, и он всегда готов к ней. Можно сказать и так: эмпатия низка, а ДГЭИ (действенная групповая эмоциональная идентификация) развита. Он действенно помогает, если его об этом ненавязчиво попросят. (А вот если попросят навязчиво, он может и вспылить.)

Он может бросить все дела, не поспать. Но с глаз долой — из сердца вон. Эта пословица как нельзя больше подходит гипертиму. При этом его внимание к человеку не связано с выгодой. Помните, паранойяльный утрачивает интерес, если человек перестает быть нужным, эпилептоид интересуется человеком, если партия велит, истероид перестает интересоваться, когда его участие в человеке никто не видит. У гипертима это связано именно с тем, что человек просто исчез из поля зрения.

Доброта

Гипертим добр, причем сиюминутно. Он может снять с себя одежду и отдать даже менее нуждающемуся человеку. Он может выложить из холодильника последние продукты и угостить, не задумавшись, что останется семье. Он спокойно и легко даст вам читать свои книги и не будет звонить с просьбой вернуть их. При этом не обижается, если его доброта не оценивается по достоинству. Он добр искренне — не напоказ, как истероид, и не когда человек нужен, как это бывает с паранойяльным или даже эпилептоидом. Он может творить добро и так, что человек даже не знает, от кого оно исходит. Гипертим не ищет выгоды от своих добрых поступков. Он творит добро просто так, ему это приятно. Он делает это для любого, кто окажется в поле зрения. И тем более он ответит добром на добро. В ответ на одно добро гипертим делает два, но сразу, в этот же день, а с глаз долой — из сердца вон.

Гипертим не завистлив, он может искренне радоваться успехам других. Не топит никого, скорее даже сопернику подаст руку помощи. Гипертим не идейный, а как бы стихийный космополит. Он склонен жить по принципу «мир — дружба — жвачка» с людьми других национальностей, но не опираясь на космополитические теории.

Всеми этими качествами гипертим располагает к себе людей, он выглядит обаятельным, даже благородным...

Однако он не ощущает чужого горя и не особенно ему сочувствует: может потереть руки перед выпивкой на поминках, запеть веселую песню, не обратив внимания на то, что кто-то рядом грустит. В противовес ему гипотим и сензитив сочувствуют, хотят помочь, но им не хватает энергии.

Не спешите порывать с гипертимом из-за его неуравновешенности, расточительности и других минусов. В эпилептоиде найдете скупость, в паранойяльном — чисто потребительское отношение к людям, в истероиде — продажность.

Грех

Гипертим — человек без моральных ограничений. Он грешит, и грешит часто. Грех — это как бы состояние тела гипертима, как у истероида — состояние души. Но в то же время он истово кается после каждого прегрешения. Гипертим грешит и кается. «Ой, Господи, прости меня, грешного», — и опрокинет рюмку водки в пост. Все с него как с гуся вода. Мостик назад: паранойяльный грешит и не кается, эпилептоид мало грешит и мало кается, истероид грешит, чтобы каяться. Мостик вперед: а психастеноид не грешит, но кается...

Религия

Гипертим не религиозен по природе. О Боге вспоминает, когда об этом заговорят. Он, в сущности, безразличен к религии, ее догмам и теориям. Это о нем сказано: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». В религиозной общине он может выполнять и какие-то церковные функции.

В монастырях — это поддержка быта, трапезная, любая плотницкая работа. Но одновременно — чревоугодничество с обжорством, сексуальная невоздержанность и конфликты с иерархами.

Гипертим — это типичный поп-расстрига. А ушел из монастыря — может по дешевке отпустить грехи. Он легко вписывается в «чужой монастырь», но всегда нарушает его устав, не призывая к смене власти в нем, просто нарушает, и все. За это его выгоняют из общины, из секты.

Его часто морочат разные эзотерические авторитеты. Наврут, что кофейная гуща предсказывает судьбу, а гипертимы верят и выкладывают деньги. Они лохи по определению. Но и сам гипертим может поучаствовать в разного рода жульнических аферах, организованных плутоватыми истероидами, а то и сам организовать по образу и подобию виденного свой «лохотрон».

Ненадежен

Гипертим забывает отдавать долги. Но если напомнить, то переодолжит и с бурным раскаянием отдаст, но останется должен другому человеку.

Гипертим наобещает всего и не сделает. Наобещает искренне, думая, что выполнит, но потом увлекается чем-то и забывает об обещаниях и обязательствах. Если ему напомнить, тем более потребовать (ведь обещал же!), то он спохватывается, оправдывается, признавая, что, мол, свинья я, но сейчас вот постараюсь перестать ею быть — и начинает суетливо выполнять обещанное. Но не стоит на это очень надеяться и делать на него ставку.

Мы нарисовали портрет разгильдяя. Так оно и есть, И все же сравнение может быть и в его пользу. Эпилептоид надежен, но жесткий. Паранойяльный просто вероломен. А гипертим просто ненадежен... Можно сказать даже, что и вероломен, но не как паранойяльный. Гипертим пренебрегает своими обещаниями не ради выгоды, как паранойяльный, он именно забывает о своих обязательствах, постоянно вертясь по жизни как белка в колесе.

Гипертим удерживает программу хуже, чем паранойяльный, чем эпилептоид и даже чем истероид. Ему надо постоянно напоминать о дисциплине. Но не следует его упрекать. Это будет только раздражать его, хотя и не очень. Он скорее отшутится: «Ты мне много раз говорил, а я много раз тебя слушал».

Гипертим чрезмерно болтлив.

Ему не терпится поделиться новостью, и он не делает тайн ни из своей жизни, ни из чужой случайно узнанной или доверенной ему информации. Ему все равно, что о нем говорят, все равно, что будут знать о других третьи лица, так что не стоит доверять ему важные тайны.

А раз доверили — не стоит на него обижаться. Он передаст секреты совсем не из стремления напакостить, а потому что просто не может держать их в себе. Вот истероид это делает оттого, что хочет блеснуть перед кем-то знанием вашей тайны или унизить вас перед другим человеком.

И особой благодарности от гипертима не ждите. Он не помнит о своих услугах кому-то, но и не слишком помнит услуг в свой адрес. Хотя если ему напоминают, то вспомнит, засуетится, но может и сказать психозащитное «подумаешь...».

Вообще психозащитные механизмы у гипертимов просты: забыл, и все тут, не очень-то и хотелось, — и сразу успокоился.

Сделав что-то приятное одному человеку, он тут же переключается и увлекается другим человеком, другим делом. Этим гипертимы раздражают людей. Им нельзя доверяться надолго.

Но при такой вот ненадежности (забывает об обещаниях и обязательствах) гипертим энергетичен и добр, поможет быстрее, чем щепетильный психастеноид. И, в отличие от меркантильного эпилептоида и бездушного паранойяльного, он все же хороший товарищ.

Психотехнике общения

Гипертим говорлив. Общение для него — ценность номер один.

Общеизвестный анекдот: выпили на троих, и один дернулся идти, а ему: «А поговорить?..» Или уже вошедшее в быт нашего народа «хорошо сидим» из «Осеннего марафона».

Гипертим стремится к увесилительным компаниям, ему скучно одному. Шизоида тянет к уединению. А гипертима тянет выпить или сплетню любопытную узнать.

Общаются гипертимы не ради дела, для них важно общение ради общения. Они могут пустословить часами, забывая о делах.

Общение без алкоголя для них менее интересно. Надо придумать любой предлог, но выпить. При этом они выдерживают большие дозы алкоголя. Если других уже свалило, гипертиму надо еще.

Опять же вспоминается герой Леонова в «Осеннем марафоне», его рассказ о том, что показалось мало, еще выпили и еще. И вот филолог-датчанин оказался в вытрезвителе, а леоновский герой пришел к Бузыкину—Басилашвили с просьбой спасти товарища.

Если истероид игрив и элегантен, то гипертим просто бурлив и бесшабашен, но далеко не элегантен. Скромность — это не его черта.

Манеры гипертима никак не назовешь аристократичными. Бывает беспардонным, даже наглым. Правила этикета он не соблюдает вовсе, а матерится через каждые два слова, разве что при женщинах — через пять. Вспомним: эпилептоид при мужчинах, ругается нецензурно через десять слов, а при женщинах старается этого избегать. Для психастеноида мат неприемлем вообще.

Гипертим легко вступает в контакт с любым незнакомым человеком, у него нет комплексов, его не назовешь тактичным. Знакомится быстро и легко. Иногда бывает беспардонно навязчив.

Меня зовут Коля, а вас Оля?

Я не знакомлюсь на улице.

Ну так зайдемте в этот подъезд...

Со всеми он запанибрата, быстро, почти сразу переходит «на ты».

Гипертим беспрерывно рассказывает разные случаи из жизни. Артистичен, хотя и не очень пластичен. Но, в отличие от истероида, он не ставит себя в центр рассказа. Его рассказ — рассказ о других, не о нем. Он много обещает, у него, по его словам, масса знакомств, но он ими не хвастается, а по ходу дела или разговора вспоминает и по доброте своей предлагает воспользоваться этим знакомством. Но выполняет эти свои обещания, только если ему раз десять напомнить и, взяв за руку, сказать: «Ну, давай!»

В общении он прост, а то и примитивен: «Ну, ты что, старик? Все путем. Брось ты это. Не валяй дурака. Пойдем выпьем».

В процессе общения у него много конфликтогенов и много синтонов одновременно: «Слушай, ты дурак, ты вообще совершенно ничего не понимаешь в жизни, что за ерунду ты мелешь, пойдем, я тебе все устрою».

Конфликтогены беззлобные, это не подковырки истероида или шизоида, скорее просто пренебрежение этикетом. Может авторитарно наорать, но кратко, а не распекая подолгу. А потом быстро помириться. Гнев гипертима шумный, но непродолжительный. Он принимает участие в публичных скандалах, поддаваясь подзуживанию. Синтоны у него тоже грубоватые: «Я тебя уважаю, пойдем выпьем».

Гипертим не замечает, что идущие от него конфликтогены кого-то задевают. Но и синтоны свои в адрес других он тоже не ценит, не то что истероид, который угостит чем-нибудь и тут же напрашивается на комплименты: «Ну, как тебе?»

Гипертим может льстить, но без «второго дна», часто грубовато и бестактно. Он не чувствует дистанции, на которой хочет держаться с ним человек. Сам быстро клюет на лесть. Этим пользуются истероиды и паранойяльные. А простаки-гипертимы, сначала разругавшись, тут же поддаются на очередные лживые похвалы этого же или другого истероида.

Откровенность гипертима не знает границ. Он может рассказать о себе, о своей жене все, вплоть до сексуальных подробностей. Уже упоминалось, что он легко выдает и чужие доверенные ему тайны.

Он часто врет, но при этом, как и вообще, не ставит себя в центр и завирального рассказа, в отличие от истероида, который ставит себя в центр собственного вранья. Гипертим сочиняет просто так, не получая от этого никакой материальной выгоды, в отличие от истероида и паранойяльного. В основном это истории вроде: «Видел на базаре леща полтора метра длиной».

Гипертим не наушничает и не «заушничает», говорит все в глаза, прямодушно и грубовато.

Юмор

Юмор у него нередко сальный, грубо сексуальный, типа: «Откуда взять столько женщин на такое количество прокладок?»

Его юмор часто базируется на интонациях, на специфическом кавказском или одесском произношении, а не на ситуации. Этакий одесский юмор. Или же это буффонадный юмор, с явно гротескной ситуацией: торт в лицо, а в ответ подножка.

Для шутовского поведения гипертимов подходят слова «ерничанье», «паясничанье» — просто кривляется человек. Но это не шут из пьес Шекспира, а «шут гороховый», вроде евдокимовского: «Иду из бани. Морда красная. Никого не трогаю».

Бывает, что юмор у него заимствованный, но чаще все же свой, и при этом не смысловой, не глубокий, плоский. Люди смеются его шутке именно в его исполнении. Но на бумаге она уже теряет юмористический смысл. Иногда это все-таки хороший юмор, который веселит и может быть вовсе не безвкусицей.

Это как раз Жванецкий с его «прокладками» и Евдокимов с его «красной мордой».

Шутки в свой адрес гипертимы переносят легко. С них и здесь все слетает как с гуся вода — отряхнулись и пошли. Гипертим легко и отобьется глупой шуткой. Понятно, такой человек тоже не очень заботится о том, заденет ли он товарища своими неуклюжими поддевками.

Чужим шуткам гипертим смеется громко и заразительно, как и своим: скажет что-нибудь и тут же сам расхохочется. Он прирожденный рассказчик, рассказы его иногда смешат, он их запоминает и повторяет, вот и становится штатным юмористом.

На конфликтогены гипертим реагирует тоже конфликтогенами, резко превышая меру. И тут уже возникает неуправляемый конфликт.

Гипертимы обидчивы, хотя и не злопамятны. Обида проявляется моментально, но они и отходчивы.

Самооценка и уровень притязании

Гипертим не мучится с самооценкой. Это удел психастеноидов, паранойяльных, истероидов, эпилептоидов и иногда шизоидов. Если гипертима оценивают «на три», он доволен. А если «на четыре», то может даже выпить по этому поводу.

И уровень притязаний у него невысок. Он звезд с неба не хватает, никуда особенно не стремится, в конкурсах не участвует. Он безразличен к славе, не честолюбив и тем более не тщеславен. То есть он, конечно, порадуется искренней похвале. А так чтобы испытывать гнетущий комплекс неполноценности и стремиться гиперкомпенсировать его (как паранойяльный, или истероид, или хотя бы как шизоид и эпилептоид) — это ему несвойственно.

Гипертим даже не слишком самолюбив. Он может скорее бурно среагировать на несправедливость по отношению к другим, чем к себе. Конечно, если ему скажут: «ты дурак», то он ответит без иронии, но и без надрыва, фразой типа «сам дурак» или с неглубоким юморком: «Мы оба дураки!» Его трудно задеть за живое. Он «отбрехивается» — и все.

Он не особенно хвастлив. Может что-то рассказать с положительной оценкой в свой адрес, но без особых преувеличений.

Не испытывая комплекса неполноценности, гипертим не развивает в себе гиперкомпенсацию. Так что у гипертима что есть, то и есть, а звезды с неба хватают лишь те, кто сызмальства не мог дотянуться до них ручкой из-за хиленькости...

Гипертим считает себя «народом» и не лезет в лидеры. Это паранойяльный — вождь, это шизоид — отщепенец, это истероид — оригинал. А гипертим — вот так просто: народ.

Человек без маски

Герой этой главы аутентичен. То есть он выглядит таким, каков есть. Он не стремится произвести впечатление. Он не ханжа и не лицемер, делает что говорит и говорит что думает. В этом его плюс. Его можно не бояться. Но как маска истероида утомляет и тревожит окружающих, так и аутентичность гипертима может надоедать. Кроме того, ведь он может откровенно, без обиняков сказать тебе правду-матку в глаза, да еще и при всех.

Как правило, гипертим не берет себе псевдонимов. Он любит свои имя-отчество-фамилию. Ему нечего скрывать. Он не участвует в политических играх. Если он актер, то, по примеру истероидов, может, конечно, взять какое-нибудь незамысловатое иное имя с простым символическим значением, типа Иван Царевич или, на иностранный манер, Джон Кинг.

Отсутствие маски означает, что, как мы уже говорили, гипертим не делает тайн из своей жизни. А если о нем будут говорить — пусть себе, язык без костей.

Как он воздействует на окружение? Он не манипулятор. Он убедительно просит, настоятельно требует, угрожает, ставит ультиматумы. Но ничего этого не доводит до конца. «Я с тобой знаешь что сделаю?!» — и не делает ничего. Можно сказать, что он излишне прямолинеен.

Гипертимы и понимают все прямолинейно. Так что не стоит, общаясь с ними, злоупотреблять иносказаниями.

Если гипертима уличили, если он опростоволосился, то не будет выкручиваться, как это сделает паранойяльный и истероид, а будет истово извиняться, оправдываясь при этом, с кем, мол, не бывает...

Смелость

Смелость гипертима бесшабашна. Он не видит опасности, прет напролом. И женщина-гипертимка «коня на скаку остановит». Смелость у него не продуманная, а спонтанная. Это паранойяльный Наполеон на глазах изумленных солдат храбро перебегал мост со знаменем в руках, под гром пушек, точно рассчитав, что в этот момент противник заряжает пушки, а не стреляет. А гипертим не может так рассчитать и с винтовкой наперевес кидается пулям навстречу или наперерез. Он выхватывает саблю — и в бой. Абордаж — это его прием. Он не чувствует боли в драке. Он может в пылу схватки незаметно для себя совершить героический поступок. Только потом, задним числом, оценивает он возможные отрицательные последствия. Он не продумывает ничего наперед, как это сделал бы эпилептоид.

В то же время нельзя сказать, что гипертим — жертвенная личность. Он не пойдет ради идеи на костер. Но он никого и не пошлет на смерть, никого не зовет к героизму, если это не в разгар боя.

Гипертим в конфликтах возбудим и несдержан, в противовес эпилептоиду и даже в какой-то мере истероиду. Истероид чуть-чуть все-таки сдерживается — из приличия, стремясь показать свое превосходство в этикете. А гипертим не раздражителен. Он гневлив. Он не умеряет свой гнев, как и паранойяльный. Он реагирует мгновенно, с четверть оборота, то есть даже быстрее, чем паранойяльный, который реагирует все же не так стремительно, с пол-оборота, потому что паранойяльному человек может понадобиться и, может, имеет смысл сдержаться. А гипертим сразу взорвется. И не боится испортить отношений, не боится драки, в которую может перерасти конфликт. Так что вокруг гипертима, как и вокруг истероида и паранойяльного, часты скандалы. Агрессивность гипертима скоропреходящая, он успокаивается не в пример быстрее, чем другие психотипы. Из-за бурных разрядок и быстрого успокоения гипертим, как правило, не страдает гипертонической болезнью и ишемической болезнью сердца.

Влияние

Гипертимы легко поддаются влиянию. Сами они не очень-то задумываются над проблемами, и если в компании есть кто-то «со стержнем» и старается такой же стержень вогнать в людей, то гипертим достаточно податлив. Он принимает навязываемое рассуждение или просто суждение, причем часто соглашается с абсолютно противоположными точками зрения. Одному он говорит: «Ты прав». Другой возражает, он и ему: «И ты прав». Третьему, который упрекает его в непоследовательности: «И ты прав».

В гипнозе гипертим может давать вторую (с восковой гибкостью) и третью степень (с сомнамбулизмом) гипнотической погруженности, как и истероид. При этом если истероид подчиняется только тому гипнотизеру, который внушает вещи, близкие ему самому, то гипертим поддается любому гипнотическому воздействию.

Сами гипертимы воздействуют на других людей не аргументами, не убеждением — для этого требуется эрудиция, развитая речь (чего не хватает), а тоже скорее именно внушением. Повторные просьбы, примитивное повторение, громыхающий мат, сиюминутные угрозы, которые, конечно, не исполнятся. Но планомерного принуждения, свойственного паранойяльному и эпилептоиду, со стороны гипертима мы не встречаем. Приказывать и шантажировать — это не его стезя. Он и не манипулятор (это дело паранойяльного и истероида).

Воля и эмоции

Воля у гипертима слабенькая. Это касается и промежуточных дел, и жизненных целей. Ни поставить задачу, ни наметить пути решения, ни удержать хотя бы чью-то программу в памяти воли он не может. У него плохо с самоконтролем. Это паранойяльный ставит цели и достигает их. А гипертим целей не ставит и не достигает. Плановое ведение дел — не его удел. Он их запускает. Сначала врал, что, мол, все путем. А потом — аврал. Но при авралах он хороший помощник, у него все спорится.

Русское авось — его девиз, принцип, его стиль жизни.

Он живет как бы по воле волн: «Сегодня здесь, а завтра там». Он беспрограммный человек. Точнее, он может приобщиться к разным программам, но если «понравился лидер». Даже истероид ищет программы, мечется от одной к другой или строит краткосрочные программы, а гипертим вообще их не строит. Он и покупки совершает не целенаправленно, а просто бродя по магазинам — вдруг что понравится.

В своем бесцельном блуждании по жизни гипертим очень энергичен. Он не выдыхается. Его вновь и вновь можно завести на ненужные ему дела. Но сам гипертим никого ничего не заставляет делать. Так просто — крутится, как вечный двигатель, но, в отличие от паранойяльного, никого не затрагивает.

Слабость волевых импульсов проявляется и в обрисованной нами возбудимости и несдержанности в конфликтах.

Положительные эмоции гипертим тоже выплескивает сразу и бурно. Это обычно воспринимается людьми хорошо. Но если с перехлестом, как у Ноздрева в «Мертвых душах», то это уже раздражает.

Ценностные ориентации

У гипертима они изменчивы — в зависимости от компании, в которой он ночует. Он то за «белых», то за «красных». А то и «бей белых, пока не покраснеют» или «бей, красных, пока не побелеют». Он склонен и к романтике, и к песням, и к походам по Сибири, но не ставя цель быть первопроходцем, а так просто, за компанию.

Чуть выше говорилось, что в его ценностные ориентации не входит слава. Он к ней не абсолютно равнодушен, но и не рвется ее завоевать. Гипертимы поют песни в меру таланта и рады, если им дадут стопку водки или хотя бы бокал крепленого вина

Мышление и Творчество

Мышление гипертима можно выразить инверсией высказывания Мустафы из фильма «Светлый путь». Мустафа: «Ловкость рук, и никакого мошенства». Ну а о гипертиме можно сказать: здравый смысл, и никакого лукавства.

Мышление у гипертима конкретное, наглядно-действенное, в крайнем случае наглядно-образное.

Гипертим неглубок в своем мышлении, он не аналитик. Он мыслит, можно сказать, лишь в рамках аксиом, а не теорем. Его мышление такое же неабстрактное, как у истероида, но менее образное, чем у последнего. Оно простое, бытовое. Темы заземленные: достать, продать, познакомить... Он мыслит еще более простыми категориями, чем истероид. Не «алые паруса» и «фиолетовые руки», а «пошел, ушел, пришел, нашел»... Тем более никаких тебе там «пронзить время» или пятых измерений. Он далек от философских проблем. Многое поэтому он понимает прямолинейно — могильщик из «Гамлета» на вопрос, на какой почве сошел с ума принц датский, ответил: «Да здесь же, в Дании».

У гипертима в голове словно лоскутное одеяло. Он напичкан противоречиями. В его этической концепции может сочетаться любовь к животным и «смерть гомосексуалистам!».

Гипертимам хорошо даются слесарные и столярные профессии. Они хорошие лаборанты в НИИ. Вот Гоша из «Москва слезам не верит». Они «рукастые», и им нравится мастерить. Мы часто видим таких людей во дворах небольших домов, где есть сараи и гаражи, да и в любом автосервисе.

Мышление гипертима несамостоятельное, у него нет собственных убеждений. Гипертим не интересуется не только теоретическими проблемами, но и политическими и даже многими житейскими, по принципу «Жираф большой — ему видней». Точки зрения он меняет под воздействием того лидера, который горластее или который имеет больше связей.

Никаких мучений при принятии решений он не испытывает. Сравним: эпилептоид разумно решителен, семь раз отмерит, один раз отрежет, паранойяльный — один раз отмерит и один раз отрежет. Ну а гипертим ни разу не отмерит, а семь раз отрежет, не то что психастеноид, который вообще семь раз отмерит и ни разу не отрежет. Ну, это я для юмора и для легкости запоминания. Но это важно и для личностной оценки гипертима. Он — бездумный авантюрист. Не как паранойяльный. Да, паранойяльный тоже может ошибаться, но гораздо реже, потому что заранее продумывает свои авантюры. А этот действует просто на авось — и ошибается.

Творчество гипертимов довольно примитивное, бесхитростное, в сущности лишено образов. Они не очень изобретательны. Если это текст песен, то это нечто вроде: «Я тебя люблю, а ты не любишь, я от этого страдаю, о-о-о!» — и несколько простейших аккордов на гитаре. Истероиды — истинные таланты по сравнению с гипертимами. У них пусть напыщенные, но все же образы: «Ледяной горою айсберг из тумана выплывает...» А тут «два ореха лучше, чем один!» — и все. Но гипертим не может существовать без творчества в искусстве. Он должен как-то выплескивать свои эмоции, хотя бы петь и бренчать на гитаре в одиночестве. При этом он не обязательно готовится к выступлению, а просто развлекает себя.

Искусствам гипертимы не учатся. В основном это самоучки. Примитивизм, кич — это их стихия, но не абстракционизм. Хотя иногда и гипертим являет миру нечто интересное.

Гипертим, в противовес паранойяльному и истероиду, совсем не дорожит своим авторством. Он, как уже говорилось, малопродуктивен в творчестве, но если все же что-то придумал (скорее в технической области), то легко дарит свои идеи. Его и используют.

Обучение

Учится гипертим урывками, в противовес эпилептоиду, но подобно паранойяльному и истероиду, хотя и с еще меньшей последовательностью и абсолютно поверхностно. Он ходит в институт для общения или по мелким делам, часто прогуливает, опаздывает, на занятиях болтает. Но удерживается в вузе за счет балагурства, за счет умения помочь по мелочам, в том числе физически (перетащить мебель и т. п.). Он списывает у шизоидов, пользуется дружбой с истероидами, которые делятся с ним тем, что смогли манипулятивно выманить у шизоидов.

Гипертим карьеры не делает. Все так как-то, как бог даст. Он, как правило, не поднимается по иерархической лестнице.

Рефлексия

У гипертима рефлексия, прямо скажем, отсутствует. Он живет рефлексами. Позвали — пошел. Рассказали анекдот — рассмеялся. А сознание — это рефлексия, а не рефлексы. Так что можно сказать, что у гипертима сознания меньше, чем нужно, чтобы человек стал человеком. Но это тоже «дело наживное».

У русского писателя конца XIX века с псевдонимом Скиталец (подумайте, кстати, над психотипом писателя с таким псевдонимом) в рассказе «Октава» есть персонаж — участник хора, бас с узким лбом и массивным телом. Так вот, после одного из занятий в хоре он подходит к руководителю и, подбирая слова, вопрошает: «В чем смысел жизни?»

Память и Эрудиция

Смысловая память у гипертима посредственная, не то что у шизоида. В этом он проигрывает даже истероиду. Зато у него прекрасная механическая память, в этом отношении он не проигрывает даже шизоиду. Он хорошо помнит услышанные истории, может легко найти дом в закоулке, где был лишь раз, помнит все повороты. Но из-за слабой смысловой памяти гипертиму трудно выучить стихи. Еще хуже обстоит дело с математикой и прочими точными науками. Запомнить концепции даже в гуманитарных науках ему тоже часто не под силу. Он начинает множество книг, но прочитывает еще меньше страниц, чем истероид. Он держит раскрытыми сразу несколько томов. Читает с середины или до середины. Или начало и конец. Последнее время гипертимы вообще предпочитают не книги читать, а телевизор смотреть. Телевизионная болезнь поражает их больше, чем другие психотипы. Они в основном ограничиваются переключением кнопок на пульте...

Но, вращаясь во множестве компаний, он запоминает множество фактов, и в очередной компании он безудержный рассказчик.

Если это не просто компания собутыльников, а интеллектуальная студенческая или научная элита, где он слышит много разных разностей, то он усваивает и многие сложные рассуждения и термины.

Там что-то увидел, тут что-то услышал, здесь кого-то спросил, а то и пробежал глазами аннотацию важной книги — смотришь, и нахватался сведений.

Но получить глубокие знания от других людей гипертиму мешает его гиперактивность и постоянное перепрыгивание на другие дела. Поэтому в целом его эрудиция все-таки поверхностная, хотя бывает и довольно обширной. Сравним: у паранойяльного она очень глубокая, но узкоспециальная, у психастеноида — очень глубокая во многих областях, у эпилептоида — глубокая и затрагивает несколько сфер, у шизоида эрудиция очень глубокая и охватывает великое множество областей. Даже истероид по уровню эрудиции опережает гипертима. Ведь истероид, чтобы произвести впечатление, может даже целую поэму выучить наизусть.

Часто гипертим — все же неплохой развлекатель. Он свободно говорит, не скованно, легко вступает в контакт. Так что он держит тонус общения в группе.

Речь и письмо

Гипертим не заботится о понятности и убедительности своих слов. Его речь носит скорее экспрессивный, эмоциональный характер.

Говорит он быстро и сбивчиво, нечленораздельно, захлебываясь.

Дикция недостаточно четкая. Она получше, чем у шизоида, но похуже, чем у эпилептоида и тем более истероида. Фразы и даже слова он не заканчивает, они набегают друг на друга. Говорит громко, напористо, часто с подъемом. Но обычно он не орет на человека, это за него делают паранойяльный и истероид.

Он всех перебивает, не дает перебить себя, говорит одновременно с перебивающим партнером. Типична фраза: «Не, ты послушай, что я тебе скажу».

Жестикуляция у него просто экспрессивная, он не показывает жестами схему, как шизоид или паранойяльный, он просто размахивает руками.

Мимика у гипертимов тоже чрезмерная. Это называют гипермимией. Но она у них невыразительная, то есть нет тонкого соответствия мимики содержанию высказываний. Впрочем, нет и особого несоответствия содержанию, какое свойственно шизоидам в их парамимии.

Содержание высказываний носит чисто бытовой характер. Термины и иностранные слова встречаются в рамках принятого на рынках. Так что какие-нибудь там «агностицизм», «эмпириокритицизм» и прочее в его лексику не войдут вообще. Поэтому речь его предельно понятна.

Интонации у гипертима менее яркие, чем у истероида, у него меньше модуляций, больше голоса. У него все получается невыразительно, но очень громко. Нет эпилептоидного «первое, второе, третье...», да это и не нужно, ведь говорит он только на бытовые темы, понятные для окружающих.

Пишут гипертимы быстро, неаккуратно, размашисто, иногда и бумагу рвут. Пишут с большим количеством ошибок, чем истероиды (ведь тем надо показать грамотность), чем эпилептоиды (эти стараются соблюдать правила) и чем психастеноиды (боязнь ошибиться). Конечно, гипертим может и выучиться писать грамотно, как говорится, за компанию, но это уже реже.

Имидж

У гипертима короткая шея. Голова как бы вросла в туловище, которое похоже на большое яйцо. Лицо мясистое, круглое, глаза как у колобка, короткие ноги и руки. Вы вспомнили Санчо Пансу? Героев Евгения Леонова? Вот это и есть типичные гипертимы. Они любят поесть и толстеют.

У гипертима нет привычной мужской клинообразности эпилептоида и женской гитарообразности истероидки, а есть тело-яйцо без талии!

Макияж и маникюр у женщин грубый, часто ободранный.

Гипертим не переживает по поводу своей внешности, хотя чаще всего он не красавец (а она не красавица).

Одна гипертимка произносила к месту и не к месту фразу: «Я — на любителя, но и на меня любитель найдется».

И действительно, дефицита в любителях у нее не было.

Одежда у гипертима, как правило, броская, кричащая, разноцветная, яркая, пестрая, разностильная. Он может, например, одеться в смокинг и кроссовки. Одежда часто спортивная, с лейблами. Со вкусом у него плоховато, если его специально не консультировали или если за ним не следит жена. Верхняя пуговица на рубашке не застегнута даже под галстуком. Часто и галстука нет. Сорочка может быть и не «свежевымытой». Вид расхристанный — короче, рубаха-парень.

Сон

Спит гипертим или слишком мало, или слишком много — как когда. После выпивки может отсыпаться, а если куролесит, то может и подолгу не спать. Сон у него глубокий, дрыхнет «без задних ног», с храпом, не просыпается среди ночи. Храпит даже в молодом возрасте. Ну и что же? Как сказала Айша, храпят люди с чистой совестью. На телефонные звонки, когда спит, не реагирует. Его не терзают сновидения, их или нет, или они приятные. Это истероидки пусть сновидениями мучаются.

Дом

Гипертимы — люди недомашние. Жилье у них — как сарай у плохого дворника. В квартире хлам, но не из-за бережного отношения к своим архивам, а просто из-за безалаберности. Она у них обычно запущена, не подметена, на полу валяются спички, сигаретный пепел. В доме мало книг, они разнородные и не только не стоят по росту или по содержанию, а вообще валяются по углам среди пустых бутылок, раскрытые на разных страницах.

Если гипертим увлекается «рукомеслом», тогда у него все починено, сделаны примитивно-кичевые, но хорошо сколоченные предметы мебели.

Дом его открыт не только для друзей, но и практически для всех. Можно сказать, что у него не дом, а проходной двор. Это эпилептоид держит «границу» на замке. У гипертима замок открывается ногтем, да и на такой замок квартира часто не запирается.

Если эпилептоид и истероидка все тащат в дом, то гипертим — все из дома. Ночуют гипертимы часто вне дома, им все равно где. Они легко могут жить в общаге, в дешевых гостиницах. Гипертим тоже как стрекоза, которой «под каждым ей листком был готов и стол и дом».

В доме у гипертима чаще нет никакой оргтехники, а если есть, то на мониторе брызги от пива, а на системном блоке пепельница и окурки. Если гипертим холостяк, то окна могут быть зашторены газетой, как у Гоши из фильма «Москва слезам не верит».

Еда и алкоголь

У Эмиля Верхарна есть стихотворение о фламандских мастерах, где он говорит о них так: «Рты хохотом полны, полны желудки жиром», «...пьянчуги, едоки, насквозь правдивые и чуждые жеманства, крепили весело фламандские станки, творя прекрасное от пьянства и до пьянства». Это и есть гипертимы — и не только фламандские. А и русские.

Да, аппетитом гипертим не обделен. Но и он часто ест не за столом, а «за столбом». У тонкого писателя Андрея Платонова есть грубоватый персонаж, который «на гробе жены... колбасу резал». Из-за постоянного непостоянства режима питания гипертим, естественно, страдает гастритами, не доходящими, впрочем, до язвы.

Набравшись водки, гипертим еще больше набирается храбрости и лезет напролом.

Пьют гипертимы часто и помногу. Они не контролируют количество выпитого, могут заснуть в чужой квартире, в кювете по дороге домой, а проснуться в вытрезвителе. Но при этом не спиваются, не заболевают хроническим алкоголизмом. Хронический алкоголизм — это удел дефензивных психотипов и истероидов.

Профессии

Специальности гипертима определяются в основном гипертимным наглядно-действенным мышлением. Это может быть автослесарь, слесарь-сантехник, водитель, машинист, продавец — в общем, рабочие профессии. Гипертимы могут путешествовать в составе экспедиций. Их влечет романтика, общение с природой, охота, рыбалка. Они там, где можно выпить. Они экспедиторы, коммивояжеры, рекламные агенты — ведь они легко вступают в контакт. Рекламный агент несамолюбиво затевает беседу, чем-то зацепляет и навязывает товар. Они трудолюбивы в составе команды. Все работают, и они тоже, но легко отвлекаются и из-за этого нарушают трудовую дисциплину. Работать же в одиночку им еще труднее.

Гипертимы — безотказные лаборанты-исполнители в научных учреждениях. Они становятся иногда и предпринимателями. Но чаще — «челноками». Тут лишь короткие деньги, мелкий бартер. В предпринимательстве они идут на большие риски: нахватают кредитов, а потом в «разборках» погибают. Даже и преступные делишки могут творить. Они рискуют, как паранойяльные, но без их глобальности, — все гораздо мельче.

Чуть не забыл. Проститутки. И мужчины тоже (и по женщинам, и по мужчинам).

Деньги

В отличие от истероида, гипертим в долги обычно не залезает, разве что по мелочи, и быстро отдает по первому требованию.

Но свои деньги у него текут, как песок сквозь пальцы. Он тратит все, что у него есть, на себя или на семью, а также на друзей, при этом может забыть, что семья сидит без денег.

Растрата денег в учреждении — это по его части. Но если кто-то другой растратит, то он начнет собирать деньги со всех, чтобы спасти растратчика.

«Наперсточники» и прочие жулики берут его голыми руками. Он покорно выкладывает купюры, не догадываясь, что крупье всегда в выигрыше: шарик-то один, а наперстков три. Угадать можно в трети случаев, а не угадать в двух третях. В качестве лоха гипертима успешно используют и фараоны финансовых пирамид: он склонен к легким доходам, надеется на авось, размечтавшись о карьере «Лени Голубкова».

Хобби

У гипертима множество разных хобби, но все очень несерьезно. Собрал несколько марок, несколько спичечных коробков, несколько моделей машинок — и забросил это занятие. Не то что писатель Эренбург, который собрал со всего мира коллекцию трубок всех видов. Кто-то из участников клуба «Маленький принц» сказал: «У гипертима хобби — коллекционировать хобби». У гипотимов и психастеноидов хобби — вышивка, а у гипертима — выпивка. У психастеноидов хобби «тихие», а у гипертимов — «громкие»: «хэви метэл», чеканить, слесарничать.

Отдых

Гипертим часто ездит на курорты, если есть деньги: заработает — поедет — истратит — снова заработает. Может махнуть куда-то на байдарках. Может просто наплевать на работу. Он все время отдыхает. Шизоид никогда не отдыхает (думает, пишет). Паранойяльный если отдыхает, то только когда отпуск подойдет.

Отдых гипертима часто носит спортивный характер, но без особых достижений в спорте. Они любят попариться в бане, с пивком-водочкой, раками-колбаской. Из парилки — в прорубь. Они могут быть «моржами». Им по душе ресторан с танцами под винными парами, рыбалка-охота со всеми «национальными особенностями».

Дворняжка

Вот животное, на которое похож гипертим. Да, любимая всеми и любящая всех дворняжка — в противовес истероидке-кошке и эпилептоиду-овчарке. Она больше виляет хвостом, чем огрызается. Гипертим неуклюже подвижен, суетлив. Он может полой пиджака смахнуть со стола соус. (Кстати, ставьте в глубь стола.) Но его пластика естественна, а не театральна, как у истероида. И любит гипертим всех собак, но особенно дворняжек, на которых он похож.

Отношения с другими психотипами

С другими психотипами гипертимы легко уживаются. Они рады общаться с человеком любого психотипа. Они доверчивы. И паранойяльный, и эпилептоид, и истероид, и другой гипертим легко найдут в нем товарища. Паранойяльный за мелкие подачки быстро превращает его в служку. Эпилептоид мобилизует на дело, которое указала ему партия. Гипертим у них — охранник, водитель, солдат. Вспоминаются фильмы, в которых, как говорилось, красные комиссары ставили под ружье анархистов, и те умирали за дело, на которое им было, в сущности, глубоко наплевать. Истероид привлекает гипертимов чисто внешними проявлениями — песни, походы, романтика. И тоже превращает его в служку. Гипертим — осветитель, помощник режиссера. Гипертим с гипертимом дружно болтают, быстро соображают «на троих», но совместная целенаправленная деятельность у них не получается.

Гипертимы могут войти в свиту какого-нибудь паранойяльного вождя, образуя «массу» и создавая ему ореол. Но они, как и истероиды, перекочуют потом к сходному, а то и вовсе противоположному по духу вождю.

Если паранойяльный человек — катализатор, если эпилептоид — маховик истории и цемент человекоотношений, то гипертим — своего рода машинное масло. А можно сказать чуть иначе: паранойяльный — катализатор макросоцнальных процессов, а гипертим — катализатор микросоциальных.

Справедливость

Гипертим примитивно-прямодушно справедлив. Разделить все поровну — и все беды пройдут. Он может впасть в гнев из-за несправедливости, которую видит сию секунду.

Герой актера Брондукова в «Осеннем марафоне», увидев, что пострадала женщина, заломил руку сначала одному воображаемому обидчику Аллочки (Нееловой), а когда оказалось, что не тот, заломил другому — этот?

А через минуту гипертим, поглаживая живот, может выпить с другим «источником несправедливости».

Гипертиму по большому счету наплевать на справедливость и несправедливость. Но пошуметь насчет несправедливости он может. Среди гипертимов, впрочем, есть воры. Они быстро оправдывают себя тем, что воруют у богатых: у неимущих что можно взять? Конфликты в борьбе за справедливость у гипертима проявляются бурно, но они быстротечны. Гипертимы решительны в расправах, склонны к суду Линча.

Семья

Детьми гипертимы почти не занимаются. Дневники не проверяют, на родительские собрания не ходят. Свободу передвижения детей и свободу их отношений, в том числе сексуальных, не ограничивают. Ребенок учится жизни на собственных ошибках. При детских конфликтах гипертимы учат своего ребенка давать сдачи, тренируют в боевых искусствах — надо, мол, уметь драться.

Жена гипертима — друг по выпивке. И дети, особенно сыновья. Он спаивает и малолетних. А чего, пусть пьют, один раз живем. Дети у гипертима болтаются во дворе, на улице. Они партнеры в домино, могут воровать вместе.

Все же в семье бывают частые конфликты из-за чрезмерной склонности гипертимов к развлечениям.

Секс

Секс у гипертима не имеет границ. Он приемлет эротическое искусство, порнографию, все формы сексуальности, групповой секс, склонен к бисексуальности. Он и в сексе — «перпетуум мобиле». При этом нельзя сказать, что гипертим обожает секс сам по себе. Он, если угодно, любит каждую женщину, с которой у него сексуальный контакт, он любвеобилен. Но, искренне любя, он может наобещать всего, она искренне в это поверит, а потом — беременность, аборты или безотцовщина.

В фильме «Вор» обаятельный гипертим с истероидными включениями Владимира Машкова учинил трагедию для сблизившейся с ним бесконечно милой женщины с ребенком. А Фанфан-Тюльпан быстро завербовался в армию, чтобы избежать возмездия со стороны крестьян за сексуальную шалость.

В этом смысле можно говорить о социальной опасности гипертима.

Глубина чувств и привязанность — это не для гипертима, это для психастеноида, эпилептоида.

Смена партнерш у гипертима происходит без особых притязаний в отношении красоты. Часто это просто партнерши по случайному застолью. Он изменяет жене, но тут же истово кается: бес попутал. Потом снова изменяет. Но и жене измену простит. Гипертимы, как правило, вообще никого не осуждают, ни в чем не винят. При этом если истероидка изменяет с тем, кто восхищается ею, эпилептоид — с той, кем восхищается он, паранойяльный — с кем надо для дела, то гипертим изменяет с кем попало. Естественно, что именно гипертимы становятся основным источником венерических заболеваний.

Революция

В революциях и войнах гипертимы тоже находят себе место. Их легко мобилизовать, подбить к борьбе «за правое дело». Увы, их несложно подбить и на мокрое дело. Гипертим — частый участник революционных потрясений. Ему вообще-то глубоко наплевать на любую идеологию, но он легко возбудим, живо реагирует на сиюминутную несправедливость. И когда этих мелких, а тем более крупных несправедливостей накапливается много, он бодро выходит под революционными флагами на улицу.

Срабатывает и его податливость к внушению со стороны авторитетных для него людей. И блатное понятие «авторитет» возникло благодаря в значительной мере гипертимным уголовникам. Поэтому волевому организатору Троцкому не так уж сложно было создать армию из гипертимов, которыми полна российская земля. Как сказал Жванецкий, «история России — это непрерывная борьба невежества с несправедливостью». Махно тоже пользовался этим и разные другие атаманы. Много гипертимов было и среди белых.

Но гипертимы, в отличие от эпилептоидов, легко переходят из стана в стан. Они выпьют за новую власть («король умер, да здравствует король!»), и будут крутиться у новых кормушек.

Романтичность

Как и истероиды, гипертимы — романтики. Благодаря неприхотливости в быту они легко переносят трудности похода. Так что они тоже едут «за туманом и за запахом тайги». Рубят хворост, жгут костры, пьют водку и поют песни. При этом они ищут в первую очередь общения, в отличие от шизоидов, которые ходят в походы, чтобы уйти от общения с обыденным окружением.

Гипертимы не прочь нацепить на себя всякие ярлыки или предложенную им символику в виде звезд, а то, бывает, и свастик, но не стремятся создать свою символику.

Конформизм и Нонконформизм

Гипертим — в основном конформист. Поддаваясь внушению со стороны лидера, он быстро соглашается с любой точкой зрения. Но он склонен к хулиганским выходкам, нарушению общепринятых норм, если его на это настраивает компания, может присоединиться к шокирующим общество паранойяльно-истероидным акциям. Он поддерживает эпатажные выходки веселым подсмеиванием и хохотом.

Месть

Конечно, если гипертим встретит обидчика, то пнет его, выскажет все, что думает, но никогда не станет специально готовить месть или плести интригу. В целом гипертимы не злопамятны, хотя и добро помнят не всю оставшуюся жизнь.

Дружба

Гипертим — человек компанейский. Он часто — душа компании. Он равно общается со всеми и с каждым, кто его слушает. При этом компании, как правило, пьющие. Он друг каждому и каждого считает своим другом — стоит поговорить с ним пять минут.

У гипертима много старых друзей и много новых. (У паранойяльного много новых и мало старых, а у эпилептоида мало старых и мало новых.) Но все связи у него поверхностные, на уровне бытовых: «забить козла», вместе поесть, выпить, закусить или хотя бы просто выпить без закуски.

Он не делит людей на друзей и врагов. Ему чужда классовая и расовая ненависть, он не антисемит по натуре, он склонен дружить с людьми разных национальностей, но его легко можно завести и направить на расовые распри.

Гипертим может быть и интеллигентным человеком, если изначально подпадает под влияние интеллигентной компании, в которой пасется. Литературный пример — Валька Вайнгартен из «За миллиард лет до конца света!» Стругацких.

Гипертим не выясняет отношений, он вместо двух старых друзей заведет сотню новых. И для него, как и для паранойяльного, хотя и по другим мотивам, новый друг лучше старых двух. Вернее, для гипертима новый друг лучше даже десятка старых: ведь новый охотнее с ним потреплется.

Коррекция

Чтобы гипертима спасти, его надо пасти. Спасти от случайных мелких неприглядных поступков, от проявлений неблагодарности с его стороны. Ему надо напоминать, удерживать, поощрять. Тогда он будет хорошим членом общества. Гипертимов достаточно много — процентов пятнадцать. Женщин и мужчин приблизительно поровну. Так что ладить с ними немаловажно. Если я имею дело с гипертимами, то поручаю дело сразу пяти. Один из них все же, может быть, и сделает то, что нужно. Но на других, не выполнивших обещанное, я не обижаюсь.

Но и сам гипертим может над собой трудиться: не олигофрен же. Мы, гипертимы, учтем все свои минусы, компенсируем их своими плюсами. Будем вести записи-напоминания, более тщательно проводить нравственно-психологический анализ ситуаций, скрупулезно следить за своими долгами. Скажем себе, что порядок соблюдать легко, и будем соблюдать. С большим чувством ответственности отнесемся к сексуальным связям. Будем не только отзывчивыми, но и чувствительными к состоянию людей, воздерживаться от вранья и так далее по тексту всей главы.

Для отправки нажмите Ctrl+Enter, осталось символов для ввода: 1000

Комментарий принят на модерацию

Развитие темы

Самые популярные материалы