Глава 8. «Быть тем, кто ты есть на самом деле». Цели человека глазами психотерапевта

В наши дни большинство психологов считают себя оскорбленными, если их подозревают в склонности к философствованию. Я не разделяю этой реакции. Я не могу не размышлять над смыслом того, что наблюдаю. И этот смысл, по-видимому, имеет удивительные последствия для современного мира.

В 1957 году д-р Рассел Бекер – один из моих друзей, бывший мой студент и коллега – пригласил меня прочитать специальную лекцию для преподавателей Вустерского колледжа в Огайо. Я решил прояснить для себя смысл тех направлений, по которым развивается личность в свободной атмосфере психотерапевтических отношений. Когда я закончил работу, у меня возникли серьезные сомнения в том, есть ли в ней что-то новое или значительное. До некоторой степени эти страхи были рассеяны на удивление долгими аплодисментами аудитории.

По прошествии времени мне пришлось взглянуть на то, о чем я говорил, более объективно, и я почувствовал удовлетворение в двух отношениях. Мне кажется, работа хорошо выражает итоги наблюдений, которые вылились в две важные для меня темы: мое доверие к человеческому организму, когда он свободно функционирует, и экзистенциальное качество удовлетворяющей нас жизни – тема, которая представлена некоторыми нашими самыми современными философами, но которую великолепно выразил Лао-цзы

Вопросы

"Какова цель моей жизни?, "К чему я стремлюсь?", "Каково мое предназначение?" – эти вопросы время от времени задает себе каждый человек, иногда спокойно, иногда в мучительной неуверенности или отчаянии. Это старые-престарые вопросы, которые задавались и на которые давались ответы в каждом веке истории. Однако это также и вопросы, которые каждый индивид должен поставить перед собой сам и сам на них ответить. Это вопросы, которые я как консультант слышу в разных вариантах, когда люди, имеющие личные проблемы, стараются узнать, понять или выбрать направление своей жизни.

До известной степени нет ничего нового, что может быть сказано об этих вопросах. Конечно, выбранная мной фраза, которая открывает эту работу, заимствована у человека, боровшегося с этими проблемами более века тому назад. Моя попытка выразить еще одно личное мнение о предмете этого спора – целях и намерениях людей – может показаться самонадеянной. Но так как я в течение многих лет работал с людьми, страдающими расстройствами и плохой социальной адаптацией, то, вероятно, могу разглядеть структуру, направление, общее и закономерности в их попытках ответить на эти вопросы. И я бы хотел поделиться с вами моим пониманием того, к чему стремятся человеческие существа, когда они вольны выбирать.

Некоторые ответы

Перед тем как ввести вас в мир моего опыта, полученного в работе с клиентами, я бы хотел напомнить о том, что упомянутые мною вопросы – не псевдовопросы, предполагающие заранее готовый ответ; отвечая на них, люди в прошлом и настоящем так и не пришли к согласию. Когда люди в прошлом спрашивали себя о своем главном назначении, некоторые отвечали словами из катехизиса: "Главная цель человека – славить Бога". Другие усматривали цель жизни в подготовке себя к бессмертию. Третьи выбирали гораздо более земную цель – получать удовольствие, испытывать и удовлетворять каждое чувственное желание. Четвертые, и это можно сказать об очень многих в настоящее время, считают, что цель жизни состоит в приобретении материальных благ, положения, власти, знаний. Некоторые усматривают свою цель в том, чтобы полностью посвятить себя преданному служению делу, которое находится вне их, – скажем, христианству или коммунизму. Например, Гитлер видел свою цель в том, чтобы стать вождем господствующей расы, которая бы властвовала над всеми остальными. В отличие от него какой-нибудь простой житель Востока всю свою жизнь стремился к уничтожению своих желаний и достижению наивысшего контроля над собой. Я упоминаю об этих разных вариантах ответов, чтобы показать, как сильно различались цели, ради достижения которых жили люди, и предположить, что существует множество таких целей.

В своей недавней работе Чарлз Моррис (Ч.Моррис (1901-1979) – американский философ, сочетал принципы прагматизма с идеями логического позитивизма. Широко известен исследованиями в области основных понятий и принципов семиотики. – Прим. ред.) объективно исследовал пути жизни, предпочитаемые студентами различных стран – Индии, Китая, Японии, США, Канады и Норвегии (Morris, С.W. Varieties of Human Value. University of Chicago Press, 1956).

Как можно было ожидать, он обнаружил определенные различия между этими национальными группами. Он также попытался, используя факторный анализ данных, определить лежащие в основе этих различий ценности, которые, вероятно, служили основой тысяч индивидуальных предпочтений. Не вдаваясь в детали, мы можем остановиться на пяти измерениях, которые были выявлены в результате такого анализа и которые, если их скомбинировать в качестве положительных и отрицательных факторов, послужили причиной этих индивидуальных выборов.

  • Первое такое ценностное измерение связано с предпочтением ответственного, морального, воздержанного участия в жизни, при котором ценится и сохраняется все то, что приобрел человек.
  • Второе ценностное измерение связано с радостью активных действий при преодолении препятствий. При этом с уверенностью проявляется инициатива либо в решении личных и социальных проблем, либо в преодолении препятствий в мире природы.
  • В третьем измерении выделяется ценность самодостаточной внутренней жизни с богатым и развитым самосознанием. Власть над людьми и вещами отрицается в пользу глубокого и доброжелательного проникновения в самого себя и других.
  • В четвертом измерении, лежащем в основе предпочтений, высоко ценится восприимчивость к людям и природе. Вдохновение, кажется, исходит из надличного источника, пребывающего вне человека, так что он живет и развивается, все время сверяясь с этим источником.
  • В пятом, и последнем, измерении выделяются чувственные удовольствия, наслаждения. Ценятся простые радости жизни, отдача себя моменту, открытость жизни без напряжения.

Это одно из первых исследований, одна из первых попыток объективно выявить ответы, даваемые в разных культурах на вопрос об назначении жизни. Оно дополнило наши сведения по данному вопросу. Оно также помогло определить некоторые из основных терминов измерений выбора. Как говорит Моррис, описывая эти измерения: "Это можно сравнить с тем, как если бы представители разных культур создавали с помощью пяти основных музыкальных тонов разные мелодии" [5, с. 185].

Другая точка зрения

У меня, однако, есть какое-то неудовлетворение этим исследованием. Ни один из "путей жизни", которые Моррис предъявлял студентам в качестве возможных выборов, и ни один из измеряемых факторов, мне кажется, не включает в себя полностью ту цель жизни, которая выявляется в моем опыте работы с клиентами. Когда я наблюдаю, как в процессе психотерапии люди борются за нахождение своего собственного образа жизни, мне кажется, у них проявляются какие-то общие черты, которые не отражены должным образом в описаниях Морриса.

Чтобы наилучшим образом сформулировать эту цель жизни, как я ее вижу в свете отношений с моими клиентами, необходимо привести слова Сёрена Кьеркегора: "Быть тем, кем ты есть на самом деле" (Kierkegaard, S. The Sickness Unto Death. Princeton University Press, 1941. [4, с. 29]). Я вполне сознаю, что это может звучать настолько просто, что кажется абсурдом. "Быть тем, кем ты есть", кажется скорее утверждением очевидного факта, чем целью. Что это значит? Что под этим подразумевается? Я хочу посвятить оставшуюся часть моих заметок этим проблемам. Вначале я хочу просто сказать, что, мне кажется, это значит и подразумевает что-то очень странное. Если не принимать во внимание мой опыт работы с клиентами и мои внутренние поиски, то мои воззрения показались бы мне чуждыми 10 или 15 лет тому назад. Поэтому я верю, что вы взглянете на эти воззрения с критическим скептицизмом и воспримете их лишь постольку, поскольку они покажутся вам верными с точки зрения вашего опыта.

Направления, выбираемые клиентами

Разрешите посмотреть, смогу ли я наметить и прояснить некоторые тенденции, которые я наблюдаю при работе с клиентами. В отношениях с ними моя цель состояла в том, чтобы создать такую атмосферу, в которой было бы столько защищенности, тепла и со-чувственного понимания, сколько я искренне могу им дать. Я обнаружил, что попытки вмешиваться в переживания клиента с диагностической целью для объяснения, истолкования или с предположениями и направляющей помощью не приводят к хорошим результатам и не помогают клиенту. Поэтому мне кажется, что тенденции, которые я увидел, исходили не от меня, а от самого клиента.

Я не могу, однако, совсем отрицать возможность того, что кто-то мог бы показать, что тенденции, которые я собираюсь описать, могли каким-то непонятным образом или до некоторой степени исходить от меня. Я описываю их как возникающие у клиента в отношениях, безопасных для него, потому что мне это кажется наиболее вероятным объяснением.

Прочь от фасадов

Сначала я наблюдаю, что у клиента имеется тенденция с неуверенностью и страхом двигаться прочь от "Я", которое на самом деле не есть он. Другими словами, он, возможно, и не сознавая, куда движется, уходит от чего-то, начиная определять, кто он есть, по крайней мере в виде отрицания.

Сначала это может выражаться просто в страхе предстать перед другими таким, каков ты есть. Так, один 18-летний юноша говорит в ранней беседе:

"Я знаю, я не такой бедовый, и я боюсь, что это будет обнаружено. Вот почему я делаю это... Когда-нибудь они обнаружат, что я не такой бедовый. Я стараюсь, чтобы этот день настал как можно позже... Если бы вы знали меня так, как я знаю себя... (Пауза.) Я не собираюсь говорить вам, чтó я на самом деле думаю о том, чтó я за человек. Только в этом я не хочу сотрудничать, вот что... Если вы узнаете, чтó я о себе думаю, это не поможет вашему мнению обо мне".

Ясно, что самовыражение в форме этого страха есть часть становления самим собой. Вместо того чтобы просто быть фасадом, как будто этот фасад – он сам, он подходит ближе к тому, чтобы быть собой, а именно к тому, что он испуган и прячется за маской, потому что считает себя слишком ужасным, чтобы его видели другие.

Прочь от "должного"

Другая тенденция такого же рода кажется очевидной, когда клиент уходит от довлеющего над ним образа того, кем он "должен быть". Некоторые индивиды с "помощью" родителей так глубоко впитали в себя представление о том, что "Я должен быть хорошим" или "Мне следует быть хорошим", что только благодаря огромной внутренней борьбе они уходят от этой цели. Так, одна молодая женщина, описывая свои неудовлетворительные отношения с отцом, сначала рассказывает, как она жаждала его любви: "Я думаю, что из всех чувств, связанных с моим отцом, у меня на самом деле было огромное желание иметь с ним хорошие отношения... Мне так хотелось, чтобы он заботился обо мне, но, кажется, я не получила того, чего хотела". Она всегда чувствовала, что должна выполнять все его требования и оправдывать его надежды, а это было "слишком". "Потому что, как только я выполню одно, появляется и другое, и третье, и четвертое, и так далее – и на самом деле я никогда их не выполняю. Это – бесконечные требования". Она чувствует, что похожа на свою мать, которая была покорной и угодливой, все время стараясь удовлетворить его требования. "А на самом деле я не хотела быть такой. Я считаю, ничего хорошего в этом нет, но тем не менее я думаю, у меня было такое представление, что именно такой нужно быть, если хочешь, чтобы тебя любили и были о тебе высокого мнения. Но кто бы захотел любить такую невыразительную личность?" Консультант ответил: "Кто, действительно, будет любить коврик у входной двери, о который вытирают ноги?" Она продолжала: "Во всяком случае, я бы не хотела нравиться человеку, который бы любил коврик у двери".

Таким образом, хотя эти слова ничего не говорят о ее "Я", к которому она, возможно, движется, усталость и презрение в ее голосе, ее утверждение делают для нас ясным, что она уходит от "Я", которое должно быть хорошим, которое должно быть покорным.

Любопытно, что многие индивиды обнаруживают, что были вынуждены считать себя плохими, и именно от этого представления о себе, по их мнению, они уходят. Это движение очень ясно видно у одного молодого человека:

"Я не знаю, откуда у меня появилось это представление, что стыдиться себя – это значит чувствовать себя надлежащим образом. Я именно должен был стыдиться себя... Существовал мир, где стыд за себя был наилучшей формой самоощущения... Если ты – кто-то, кого очень не одобряют, то, по-моему, единственный способ обладать хоть каким-то самоуважением – это стыдиться того, чего в тебе не одобряют...

Но теперь я твердо отказываюсь делать что-либо, исходя из прежней точки зрения... Как будто я убежден, что кто-то сказал: "Ты должен жить, стыдясь себя, – да будет так!" И я долго соглашался с этим и говорил: "Да, это я!" А сейчас я восстаю против этого кого-то и говорю: "Мне безразлично, что вы говорите. Я не собираюсь стыдиться себя"".

Очевидно, что он отходит от представления о себе как о ком-то постыдном и плохом.

Прочь от соответствия ожиданиям

Многие клиенты обнаруживают, что отдаляются от соответствия тому идеалу, который выдвигает данная культура. Как убедительно доказал Уайт в своей недавней работе (Whyte, W.H., Jr. The Organization Man. Simon & Schuster, 1956.), на человека оказывается огромное давление, чтобы он приобрел качества "человека организации". То есть человеку следует быть полноценным членом группы, подчинив свою индивидуальность групповым потребностям, следует избавиться от "острых углов", научившись ладить с такими же людьми без "острых углов".

В недавно законченном исследовании ценностей американских студентов Джейкоб обобщает свои данные следующим образом:

"Основное воздействие высшего образования на ценности студентов состоит в том, чтобы обеспечить общее принятие стандартов и качеств, присущих американским выпускникам колледжа. Воздействие опыта жизни в колледже заключается в социализации индивида, в оттачивании, полировке и придании такой формы его ценностям, чтобы он мог спокойно пополнить ряды выпускников американских колледжей" (Jacob, P.E.. Changing Values in College. New Haven: Hazen Foundation, 1956. [6, с. 6]).

Выступая против этого прессинга, цель которого – развитие конформности, я нахожу, что, когда клиенты вольны быть такими, какими они хотят, они обычно подвергают сомнению и осуждают это стремление организации, колледжа или культуры "отливать" их в некую предуготованную форму. Один из моих клиентов говорит с большим пылом:

"Я так долго пытался жить согласно тому, что было значимо для других людей, а для меня на самом деле вообще не имело никакого смысла! Я чувствовал, что в каком-то отношении представляю собой нечто гораздо большее".

Итак, он, как и другие, старается уйти от этого – бытия тем, кем его хотят видеть.

Прочь от угождения другим

Я обнаруживаю, что многие люди сформировали себя, стараясь угодить другим, но, обретая свободу вновь, отходили от прежнего состояния. Так, к концу курса психотерапии один специалист пишет, оглядываясь назад на процесс, через который прошел:

"Наконец я почувствовал, что просто должен был начать делать то, что хотел делать, а не то, что, как я думал, мне следует делать, и не зависеть от того, что, по мнению других людей, я должен делать. Это полностью изменило всю мою жизнь. Я всегда чувствовал, что должен делать что-то, потому что этого от меня ждут, или потому, что это могло заставить людей любить меня. К черту все это! С сегодняшнего дня я думаю, что буду только самим собой – бедным или богатым, хорошим или плохим, рациональным или иррациональным, логичным или нелогичным, известным или неизвестным. Поэтому благодарю вас за то, что вы помогли мне вновь открыть шекспировское: "Будь верен себе" (Shakespeare W. Hamlet. London: Longman, 1977, p. 31).

Итак, можно сказать, что каким-то негативным образом клиенты определяют свою цель, свое намерение, открывая в свободе и безопасности понимающих отношений некоторые из тех направлений, куда они не хотят идти. Они предпочитают не прятать себя и свои чувства от самих себя или даже от некоторых значимых для них людей. Они не хотят быть теми, кем им "следует" быть, независимо от того, выдвинут ли этот императив родителями или культурой, определяется ли он положительно или отрицательно. Они не хотят отливать себя и свое поведение в форму, которая была бы просто приятной для других. Иными словами, они не выбирают ничего, что было бы поддельным, возложенным на них, заданным вне их. Они понимают, что такие намерения или цели ничего не стоят, даже если они следовали им всю свою жизнь до настоящего момента.

К управлению своей жизнью и поведением

Но с какими положительными качествами связан опыт этих клиентов? Я постараюсь описать многие направления, в которых они движутся.

Прежде всего, эти клиенты движутся к тому, чтобы быть независимыми. Под этим я подразумеваю, что постепенно клиент приближается к таким целям, к которым он хочет идти. Он начинает отвечать за свои поступки. Он решает, какие действия и линии поведения для него значимы, а какие – нет. Я думаю, что это стремление к руководству собой достаточно показано в ранее приведенных примерах.

Я не хотел бы создать представление о том, что мои клиенты двигались в этом направлении уверенно и радостно. Конечно, нет. Свобода быть собой – свобода с пугающей ответственностью, и человек движется по направлению к ней осторожно, со страхом, сначала без всякой уверенности в себе.

И также я не хотел бы создать впечатление, что человек всегда делает разумный выбор. Ответственно управлять собой – значит выбирать, а затем учиться на последствиях своего выбора. Поэтому клиенты находят этот опыт не только отрезвляющим, но и захватывающим. Как говорил один клиент: "Я чувствую себя испуганным, уязвимым, отрезанным от всякой помощи, но я также чувствую, как во мне поднимается какая-то мощь, сила". Это обычная реакция, возникающая, когда клиент берет управление своей жизнью и поведением в свои руки.

Движение к процессу

Второе наблюдение выразить трудно, потому что нелегко найти подходящие слова для его описания. Кажется, что клиенты движутся к тому, чтобы более открыто сделать свое бытие процессом, текучестью, изменчивостью. Их не беспокоит, если они обнаруживают, что изменяются каждый день, что у них разные чувства по отношению к какому-либо опыту или человеку; они в большей степени довольны своим пребыванием в этом текущем потоке. Кажется, исчезает стремление к завершенным и конечным состояниям. Как говорит один клиент:

"Конечно, все изменяется, парень, если я даже свое поведение здесь больше не могу предсказать. Раньше я мог это делать. А сейчас не знаю, что скажу в следующем предложении. Ну, это и ощущение, парень... Я просто удивляюсь, что даже это сказал... Каждый раз я вижу что-то новое. Это – приключение, вот что это такое. Это поход в незнаемое... Сейчас мне это начинает нравиться, меня это радует, даже то, старое, плохое".

Он начинает ценить себя как текущий процесс – сначала во время психотерапии, но позже он обнаружит, что это происходит также и в его повседневной жизни. Я не могу не вспомнить, как Кьеркегор описывает индивида, который существует на самом деле:

"Существующий человек постоянно находится в процессе становления... и его мышление действует на языке процесса... У [него]... это как у писателя с его стилем, так как стиль есть только у того, у кого нет ничего застывшего, но кто "движет водами языка" каждый раз, когда начинает писать; так что самое обычное выражение обладает для него свежестью только что родившегося" (Kierkegaard, S. Concluding Unscientific Postscript. Princeton University Press, 1941.[8, с. 79]).

Я думаю, что эти строки прекрасно уловили направление, в котором движутся клиенты, – быть процессом зарождающихся возможностей, а не превратиться в какую-то застывшую цель.

К сложности бытия

Это также связано со сложностью процесса. Возможно, здесь поможет пример. Один из наших консультантов, которому психотерапия очень помогла, недавно пришел ко мне, чтобы обсудить свои отношения с очень трудным клиентом с расстроенной психикой. Меня заинтересовало то, что он только в очень малой степени хотел обсуждать клиента. Больше всего он хотел быть уверенным в том, что ясно сознает всю сложность собственных чувств в отношениях с клиентом – его теплые чувства к нему, периодическую фрустрацию и раздраженность, его благожелательное отношение к благополучию клиента, некоторый страх, что клиент может стать психопатичным, его беспокойство о том, чтó подумают другие, если дело обернется не лучшим образом. Я понял, что в общем его отношение было таково, что если он мог бы совершенно открыто и ясно проявлять все свои сложные, изменяющиеся и иногда противоречивые чувства в отношениях с клиентом, то все было бы хорошо.

Если, однако, он проявлял эти чувства лишь частично, а частично был фасадом или защитной реакцией, то он был уверен, что хороших отношений с клиентом не будет. Я нахожу, что это желание быть полностью всем в данный момент – всем богатством и сложностью, ничего не прятать от себя и не страшиться в себе, – это обычное желание тех терапевтов, у кого, как мне кажется, большое продвижение в психотерапии. Нет нужды говорить, что это трудная и недостижимая цель. Однако одно из наиболее ясных стремлений, наблюдаемых у клиентов, – это движение к тому, чтобы стать всей сложностью своего изменяющегося "Я" в каждый значимый момент.

К открытости опыту

"Бытие тем, кем ты есть на самом деле", связано и с другими качествами. Одно из них, которое уже, возможно, подразумевалось, заключается в том, что индивид движется к открытому, дружественному, близкому отношению к своему опыту. Это бывает нелегко. Зачастую как только клиент почувствует в себе что-то новое, он вначале это отвергает. Только в том случае, если он переживает эту отвергнутую ранее сторону себя в атмосфере принятия, он может предварительно принять ее как часть себя. Как говорил один клиент, будучи в шоке после переживания себя "зависимым маленьким мальчиком": "Это чувство, которое я никогда раньше ясно не ощущал, – я никогда не был таким!" Он не может вынести этот опыт своих детских чувств. Но постепенно он начинает принимать и включать их в свой опыт как часть себя, то есть начинает жить в присутствии своих чувств и погружаться в них, когда он их испытывает.

Другой молодой человек, с очень трудным случаем заикания, к концу курса психотерапии позволяет себе раскрыть некоторые свои глубоко спрятанные чувства. Он говорит:

"Парень, это была ужасная борьба. Я никогда этого не понимал. Думаю, было слишком больно дойти до этого. Я хочу сказать, я только начинаю это чувствовать. О, боль ужасная... Говорить было ужасно. Я хочу сказать, я и хотел говорить, и не хотел... Я чувствую... я думаю... знаю... это просто обычное напряжение... ужасное напряжение... стресс – вот это слово! Я только теперь, после стольких лет его действия, начинаю его чувствовать... это ужасно. Сейчас я едва могу вздохнуть, меня все душит внутри, там все сжато... Я чувствую себя просто раздавленным. (Начинает плакать.) Я никогда этого не сознавал, я никогда не знал этого" (Seeman, Julius. The Case of Jim. Nashville, Tennessee: Educational Testing Bureau, 1957).

Сейчас, когда он может позволить себе испытывать свои чувства, он обнаруживает, что они менее страшны, и он будет в состоянии жить в присутствии своих переживаний.

Постепенно клиенты узнают, что переживание – это друг, а не страшный враг. Помню, один клиент к концу курса психотерапии, раздумывая над каким-нибудь вопросом, обычно хватался за голову и говорил: "Так чтó же я сейчас чувствую? Я хочу быть ближе к этому. Я хочу знать, что это". Затем обычно он спокойно и терпеливо ждал, пока не сможет ясно ощутить вкус тех чувств, которые у него возникали. Я часто вижу, что клиент старается прислушаться к себе, услышать, о чем сообщают его физиологические реакции, уловить их смысл. Он уже больше не пугается своих открытий. Он начинает понимать, что его внутренние реакции и переживания, послания его чувств и внутренних органов, являются дружескими. Теперь он уже хочет приблизиться к внутренним источникам информации, а не закрыться от них.

Маслоу в исследовании так называемого самоактуализирующегося человека отмечает то же самое качество. Обсуждая таких людей, он говорит:

"Их легкое вхождение в подлинные чувства, похожее на принятие, существующее у животных или у ребенка, их непосредственность предполагают значительную степень осознания своих импульсов, желаний, взглядов и вообще всех субъективных реакций" (Maslow, A.H. Motivation and Personality. Harper and Bros., 1954. [10, с. 210]).

Эта большая открытость происходящему внутри связана с подобной же открытостью по отношению к опыту, получаемому от внешнего мира. Кажется, что Маслоу говорит о моих клиентах, когда пишет:

"Самоактуализирующиеся люди обладают чудесной способностью снова и снова свежо и непосредственно переживать фундаментальные ценности жизни с чувством благоговейного страха, удовольствия, удивления и даже экстаза, несмотря на то что для других людей в этих случаях чувства давно уже утратили свою свежесть" (Maslow, A.H. Motivation and Personality. Harper and Bros., 1954. [11, с. 214]).

К принятию других

Открытость внутреннему и внешнему опыту в основном тесно связана с открытостью и принятием других людей. Как только клиент начинает двигаться к тому, чтобы быть способным принимать свой собственный опыт, он также начинает двигаться к принятию опыта других людей. Он ценит и принимает свой опыт и опыт других таким, каков он есть. Процитирую снова слова Маслоу о самоактуализирующихся индивидах:

"Мы не жалуемся на воду за то, что она мокрая, и на скалы – за то, что они твердые... Как ребенок смотрит на мир без критики широко раскрытыми и невинными глазами, просто отмечая и наблюдая, каково положение дел, не возражая и не требуя, чтобы оно было иным, так и самоактуализирующийся человек смотрит на природу человека в себе и других" (Maslow, A.H. Motivation and Personality. Harper and Bros., 1954.[12, с. 207]).

Я думаю, что именно такое принимающее отношение ко всему сущему и развивается в клиентах в ходе психотерапии.

К вере в себя

Следующее качество, которое я вижу в каждом клиенте, есть растущее доверие к тому процессу которым он является. Он начинает все больше ценить этот процесс. Наблюдая за моими клиентами, я стал гораздо лучше понимать творческих людей. Эль Греко (Эль Греко (1541-1614) – испанский живописец эпохи позднего Возрождения, для картин которого характерна повышенная одухотворенность образов и мистическая экзальтация. – Прим. ред.), смотря на одну из своих ранних работ, должно быть, сознавал, что "хорошие художники так не пишут". Но он достаточно доверял своему собственному восприятию жизни, процессу своего чувствования, чтобы суметь и далее выражать собственное уникальное восприятие мира. Вероятно, он мог бы сказать: "Хорошие художники так не пишут, но я пишу так". Или взять пример из другой области. Эрнест Хемингуэй (Эрнест Хемингуэй (1899-1961) – американский писатель, лауреат Нобелевской премии (1954). – Прим. ред.), конечно, сознавал, что "хорошие писатели так не пишут". Но к счастью, он стремился к тому, чтобы быть Хемингуэем, быть самим собой, а не соответствовать чьим-то представлениям о хорошем писателе. Кажется, и Эйнштейн (Альберт Эйнштейн (1879-1955) – один из основателей современной физики, лауреат Нобелевской премии (1921). – Прим. ред.) проявлял необычную забывчивость по поводу факта, что хорошие физики так, как он, не думают. Вместо того чтобы уйти из науки из-за недостаточного образования в области физики, он просто стремился стать Эйнштейном, думать по-своему, быть самим собой как можно глубже и искреннее. Такой феномен имеет место не только у художников или гениев. Я неоднократно наблюдал, как мои клиенты, простые люди, становились более значительными и творческими в своей деятельности по мере того, как они все больше верили в процессы, происходящие внутри них, и осмеливались чувствовать свои собственные чувства, жить ценностями, которые они открыли в себе, а также выражать себя своим собственным, уникальным образом.

Главное направление

Разрешите посмотреть, смогу ли я в более сжатой форме изложить все связанное с тем движением, которое я вижу у своих клиентов. Кажется, оно состоит в том, что индивид, сознавая и принимая, движется к тому, чтобы быть процессом, которым он есть на самом деле, на уровне внутренних реалий. Он уходит от того, чем он не есть, от фасада. Он не пытается быть чем-то большим, чем он есть на самом деле, что повлекло бы за собой чувство незащищенности или напыщенные защитные реакции. Он не пытается быть и чем-то меньшим, чем он есть, что вызвало бы чувство вины или самоуничижения. Все больше прислушиваясь к глубоко запрятанным тайникам своего физиологического и эмоционального бытия, он обнаруживает, что все с большей правильностью и глубиной все более хочет быть тем, кем он есть на самом деле. Один клиент, когда он начал чувствовать, куда идет, с недоверием и удивлением спрашивал себя в одной из бесед: "Вы хотите сказать, что, если бы я действительно был тем, кем я хотел бы быть, это было бы хорошо?" Дальнейший его собственный опыт, а также опыт других клиентов ведет к положительному ответу. Быть тем, кем он есть на самом деле, – вот жизненный путь, который клиент, оказывается, ценит выше всего, когда волен двигаться в любом направлении. Речь идет не просто об интеллектуальном выборе какой-то ценности. Лучше всего это можно описать как нащупывающее, пробующее, неуверенное поведение, с помощью которого человек, исследуя, движется к тому, кем он хочет быть.

О неверном понимании

Разумеется, образ жизни, который я пытался описать, многим людям может показаться крайне неудовлетворительным. Если это мнение связано с действительными различиями в ценностях, то я уважаю его как отличное от моего. Однако я обнаружил, что такое отношение может быть и результатом неверного понимания. Я хотел бы попытаться разобраться с этим недоразумением.

Не предполагает ли это статичность?

Некоторым кажется, что быть тем, кем ты есть, – значит оставаться статичным. Они считают, что это синонимично понятиям "быть постоянным", "быть неизменным". Ничего не может быть дальше от истины. Быть тем, кем ты есть, – значит полностью стать процессом. Изменения больше всего ускоряются, когда кто-то хочет быть тем, кем он есть на самом деле. Конечно, на психотерапию обычно приходит человек, отвергающий свои чувства и реакции. Часто он обнаруживает, что несмотря на многолетние старания измениться, его поведение нисколько не изменилось к лучшему. И только когда он может в большей степени стать тем, кем он есть, быть тем, что он отрицал в себе, возникает какая-то надежда на изменения.

Не предполагает ли это зло?

Мое описание жизненного пути, на котором человек становится тем, кем он есть, часто вызывает такую реакцию: это означало бы быть плохим, злым, неконтролируемым, разрушительным. Это значило бы спустить с цепи на людей какое-то чудовище. Эта точка зрения мне хорошо знакома, так как я встречал ее почти у каждого клиента: "Если бы я осмелился дать волю чувствам, которые заперты внутри, если бы я хоть в какой-то мере жил этими чувствами, это была бы катастрофа". Такое высказанное или невысказанное отношение наблюдается почти у каждого клиента, когда он начинает переживать свои незнакомые ему прежде качества. Но весь ход его переживаний в психотерапии противоречит этим страхам. Он обнаруживает, что постепенно может "быть" своим гневом, когда это действительно отражает его чувства, и такой принятый или видимый ему гнев не разрушителен. Он обнаруживает, что он может быть своим страхом, но, зная это, он не растворяется в нем. Он находит, что он может жалеть себя, и это не "плохо". Он может быть и бывает своим сексуальным чувством, или чувством лени, или враждебности, но от этого небо не падает на землю. Причина, кажется, заключается в том, что чем более он способен разрешить своим чувствам быть своими и течь свободно, тем более они занимают соответствующее место в общей гармонии его чувств. Он обнаруживает, что у него есть и другие чувства, которые не смешиваются с вышеназванными и уравновешивают их. Он способен испытывать любовь, нежность, заботу и солидарность так же, как враждебность, похоть или злость. Он способен испытывать интерес, живость, любопытство так же, как лень или безразличие. Он способен чувствовать себя не только боязливым, но смелым и храбрым. Его чувства, когда он живет в их присутствии и принимает их сложность, начинают действовать в созидательной гармонии, а не увлекают его на какой-то дурной путь, не поддающийся контролю.

Выражая свое беспокойство, люди иногда говорят, что, если бы человек был тем, кем он есть на самом деле, он бы выпустил на волю сидящего в нем зверя. Мне смешно это слышать, так как я думаю, что нам следовало бы ближе познакомиться с такими зверями. Льва часто называют символом хищности. Но что такое лев? До тех пор пока он не очень извращен контактом с людьми, у него есть многие качества, о которых я говорил выше. Конечно, он убивает, когда голоден, но никогда не делает этого в диком неистовстве и никогда не переедает. Он поддерживает себя в форме лучше, чем некоторые из нас. В детстве он беспомощен и зависим, но движется от этого к независимости. Он не цепляется за зависимость. В младенчестве он эгоистичен и эгоцентричен, но, будучи взрослым, демонстрирует разумную степень сотрудничества, кормит и защищает свое потомство, заботится о нем. Он удовлетворяет свои половые желания, но это не значит, что он занят дикими, похотливыми оргиями. Его различные стремления и побуждения находятся в гармонии. По сути, это созидательный и достойный представитель семейства кошачьих. То есть я считаю, что, если кто-то на самом деле есть уникальным и неповторимым членом человеческого рода, это не должно вызывать ужас. Напротив, в данном случае имеет место полный и открытый процесс бытия одного из самых чувствительных, отзывчивых и творческих существ на этой планете. Исходя из моего опыта, полнота существования уникального человеческого существа, – отнюдь не тот процесс, который можно было бы назвать плохим. Ему больше подходят эпитеты "положительный", "конструктивный", "реалистический", "достойный доверия".

Значение для общества

Разрешите мне ненадолго обратиться к общественному значению того образа жизни, который я попытался описать. Я представил его как систему ориентиров, которая, кажется, имеет большое значение для индивида. Может ли она иметь или имеет ли она какое-либо значение для групп или организаций? Могут ли эти ориентиры с пользой для себя быть выбраны профсоюзом, церковной общиной, промышленной корпорацией, университетом, нацией? Мне кажется, это возможно. Давайте для примера посмотрим на внешнюю политику нашей страны. Вообще, если послушать заявления наших руководителей и почитать правительственные документы за последние годы, можно сделать вывод, что наша дипломатия всегда основывается на высоких моральных принципах; что она всегда согласовывается с политикой, которую мы проводили ранее; что она исключает какие-либо эгоистические стремления и что она никогда не делала ошибок в своих суждениях и оценках. Я думаю, и, возможно, вы согласитесь со мной, что если бы вам довелось услышать нечто подобное, то вы бы сразу поняли, что это лишь фасад и что такие утверждения не отражают подлинного внутреннего процесса.

Давайте немного поразмышляем над тем, как мы, как нация, могли бы предъявлять себя в нашей зарубежной дипломатии, если бы были открытыми, понимающими, принимающими – такими, какими мы, по нашим утверждениям, и есть. Я не знаю точно, какие мы, но предполагаю, что, если бы мы постарались выразить себя такими, какие мы есть, наши переговоры с зарубежными странами содержали бы, очевидно, следующее.

Мы как нация постепенно сознаем свою огромную силу, а также мощь и ответственность, которые ее сопровождают.

Мы движемся неловко и до некоторой степени на ощупь к принятию положения ответственного мирового лидера.

Мы делаем много ошибок. Нередко мы бываем непоследовательны.

Мы далеки от совершенства.

Мы сильно напуганы силой коммунизма, то есть точкой зрения коммунистов на жизнь, отличной от нашей.

У нас преобладает дух соревнования с коммунистами, и мы злимся, чувствуем себя униженными, когда те превосходят нас в какой-либо области.

Некоторые наши интересы очень эгоистичны, например нефть на Ближнем Востоке.

С другой стороны, у нас нет желания господствовать над другими народами.

У нас сложные и противоречивые чувства относительно свободы, независимости и самоопределения как отдельных людей, так и целых стран: мы желаем этого и горды той поддержкой, которая была оказана этим тенденциям в прошлом, однако нас часто пугает истинное значение этих тенденций.

Мы склонны ценить и уважать достоинство и имущество каждого индивида, однако, когда мы испуганы, у нас это не получается.

Предположим, что мы подобным образом представили себя в нашей внешней политике – открыто и ясно. Мы попытались бы быть именно такой нацией, которой мы есть на самом деле – со всеми ее сложностями и противоречиями. Каковы бы были результаты? По моему мнению, результаты были бы подобны переживаниям клиента, когда он становится ближе к своему истинному "Я". Давайте посмотрим на возможные результаты.

Мы чувствовали бы себя гораздо спокойнее, так как нам нечего было бы скрывать.

Мы смогли бы обращать больше внимания на текущие проблемы, вместо того чтобы тратить силы на доказательство своей нравственности и последовательности.

Мы смогли бы использовать все наше творческое воображение для решения проблем, а не для самозащиты.

Мы смогли бы открыто сообщать о наших эгоистических интересах и о нашей доброжелательной заботе о других и давать возможность этим противоречивым стремлениям уравновешиваться таким образом, чтобы это было приемлемо для нас как для народа.

Мы могли бы свободно изменяться и расти в нашем положении лидера, потому что мы не были бы связаны застывшими представлениями о том, чем мы были, что мы есть и чем нам следует быть.

Мы обнаружили бы, что нас стали гораздо меньше бояться, потому что резко уменьшились бы подозрения насчет того, что лежит за фасадом.

Похоже, нашей открытостью мы вызвали бы открытость и реалистичность со стороны других.

Мы вырабатывали бы решения мировых проблем на основе реальных предметов спора, а не на языке фасадов, представленных договаривающимися сторонами.

Короче говоря, приводя эти фантастические примеры, я имел в виду, что нации и организации могут обнаружить, как это уже сделали отдельные люди, что быть тем, кем ты есть в глубине души, – очень вознаграждающий опыт. Я полагаю, что эта точка зрения содержит семена философского подхода ко всей жизни, это больше, чем просто одно из направлений развития, замеченных в опыте клиентов.

Заключение

Я начал этот разговор с вопроса, который задает себе каждый человек, – в чем состоит цель, назначение моей жизни? Я старался рассказать вам о том, что узнал от моих клиентов, которые, находясь в психотерапевтических отношениях, будучи свободными от угроз и обладая свободой выбора, служат примером общности направления и цели.

Я указал, что они склонны открывать для себя свое подлинное "Я" и не быть такими, какими их ожидают видеть другие. Я заметил, что характерное для клиента движение заключается в том, чтобы разрешить себе быть свободно изменяющимся текущим процессом, быть таким, каков он есть. Клиент также движется к внутренней открытости тому, что происходит внутри него, учась восприимчиво слушать самого себя. Это значит, что он все больше становится гармонией сложных ощущений и реакций, а не четким и простым застывшим целым. Это значит, что, в то время как он движется к принятию своего внутреннего существа, он все больше воспринимает других, также слыша и понимая их. При появлении и выражении своих сложных внутренних процессов он доверяет им и высоко их ценит. Он творческий реалист и реалистичный творец. Он находит, что быть этим внутренним процессом – значит увеличивать скорость перемен в себе и скорость своего роста. Он постоянно обнаруживает, что быть собой, то есть быть текучим, не значит быть злым или неконтролируемым. Вместо этого он ощущает растущую гордость за себя как чувствительного, открытого, реалистичного, внутренне управляющего собой представителя человеческого рода, который мужественно и творчески приспосабливается к сложностям изменяющейся ситуации. Это значит все время стараться сознавать и выражать то, что соответствует вашим общим организмическим реакциям. Это значит, используя более удовлетворительный термин Кьеркегора, "быть тем, кем ты есть на самом деле". Думаю, я ясно показал, что двигаться в этом направлении нелегко и что дорога эта не имеет конца. Это – продолжающийся путь жизни.

Стараясь исследовать пределы этого направления, я предположил, что это направление движения не обязательно присуще только клиентам в психотерапии или индивидам, ищущим цель жизни. Я думаю, оно имело бы значение также для любой группы, организации или нации и, вероятно, имело бы такие же вознаграждающие последствия.

Я совершенно ясно сознаю, что образ жизни, который я здесь обрисовал, предполагает выбор ценностей, которые не совпадают теми целями, которые обычно избирают и преследуют большинство из нас. Но поскольку именно эту цель намечают люди, обладающие большей, чем обычно, свободой выбора, и поскольку она по всей видимости выражает общее для всех них направление, я предложил эту цель на ваше рассмотрение.

Для отправки нажмите Ctrl+Enter, осталось символов для ввода: 1000

Комментарий принят на модерацию

Развитие темы

Самые популярные материалы