Методы изучения эмоциональной сферы человека (Е.П. Ильин)

18.1. Методологические вопросы диагностики эмоциональных состояний

Физиологические показатели и диагностика эмоций.

​​​​​​​Поскольку возникновение эмоций связано с изменением физиологических параметров, естественно стремление исследователей, диагностирующих наличие того или иного эмоционального состояния, опираться на эти «объективные» показатели.

Среди вегетативных показателей наиболее часто используются частота сердечных сокращений (ЧСС), артериальное давление (АД) и кожно-гальваническая реакция (КГР), реже - газообмен и энерготраты (Мясищев, 1929; Ермолаева-Томина, 1965; Валуева, 1967; Путляева, 1979, и др.). Л. Б. Ермолаева-Томина отмечает, что при эмоциях КГР более длительна, чем при ориентировочной реакции. Правда, у некоторых лиц при наличии всех остальных признаков эмоциональной реакции (покраснения, сердцебиения, появления слез и т. д.) гальваническая реакция может не регистрироваться (Мясищев, 1929; Lacey, 1956).

О. В. Овчинникова и Н. И. Наенко (1968) для измерения эмоциональной напряженности использовали показатели температуры кожи на пальцах руки. Температура пальцев, с их точки зрения, позволяет дифференцировать эмоциональное напряжение от операционального: при первом температура понижена, при втором - повышена. Насколько это правомерно, сказать трудно, так как имеются данные, что такая же динамика зависит от знака эмоции: при тревоге и депрессии наблюдается снижение температуры, а положительные эмоции сопровождаются ее повышением (Хессет, 1981).

Из психомоторных показателей наиболее чуткими индикаторами эмоционального возбуждения зарекомендовали себя тремор (Luria, 1932; Berrien, 1939; Писаренко, 1970а, б; Васюков, 1970), кинематометрия (воспроизведение заданных амплитуд движений) (Борягин, 1959; Ильин, 197'2),рефлексометрия (измерение времени простой и сложной сенсомоторной реакции), реакция на движущийся объект (РДО) и отмеривание временных отрезков (Пономарев, 1960; Элькин, 1962).

Ю. М. Забродиным и др. (1989) разработан метод оценки личностной и ситуативной тревожности с помощью оценки временных интервалов. Высчитываются два показателя: средняя относительная ошибка вычисляется как отношение:


где О - объективная длительность временного интервала, a S - его субъективная оценка.

Стандартное отклонение (сигма - о), т. е. разброс величины ошибки в блоке предъявляемых интервалов. Знак и величина средней ошибки, разброс которой лежит в области минимальных изменений а, указывают на уровень личностной тревожности: отрицательная величина ошибки свидетельствует о низком уровне, положительная - о высоком. При увеличении разброса относительной ошибки и выходе а за пределы данной области значение показателя средней ошибки дает возможность судить о ситуативной тревожности. Уменьшение ошибки с ростом а свидетельствует о снижении ситуативной тревожности, а одновременное возрастание ошибки и а - о ее подъеме.

Разработаны электромиографические методы диагностики эмоций по выражению лица (измерение лицевой экспрессии).

П. Экман и У. Фризен (Ekman, Friesen, 1978) разработали метод, получивший название FACS (Facial Action Coding System) - «система кодирования активности лицевых мышц». Метод основан на детальном изучении в течение более 10 лет анатомии лицевых мышц. Была выделена 41 двигательная единица, из которых составлено 24 паттерна реакций отдельных мышц лица и 20 паттернов, отражающих работу групп мышц, вовлеченных, например, в кусание губ. Каждая единица имеет свой номер и описана не только в статических, но и в динамических показателях. В системе зафиксировано также время начала и конца активности каждой мышцы. Схема стандартного отведения электрической активности основных мышц лица показана на рис. 18.1.

Применение этой методики показало, что при отрицательных эмоциях (гнев, страх, отвращение, печаль) активизируется около 41 % всех мышц лица. При этом степень электрической активности мышц находится в определенном соответствии с глубиной переживания этих эмоций. Были выделены три мышцы, активирующиеся при отвращении: одна поднимает центральную часть верхней губы, другая поднимает и напрягает крылья носа, третья усугубляет носогубную складку.

Знак эмоционального переживания можно устанавливать по соотношению активности двух мышц: большой скуловой (т. zygomatics) и мышц нахмуривания (т. corrugatof), ''так как активность первой мышцы положительно коррелирует с интенсивностью переживания «счастья», а второй - с печалью.

По паттерну трех лицевых мышц: m. zygomatics (Z), m. corrugator (С) и m. masseter (жевательной - М) можно различать четыре эмоции. Схематично эти паттерны представляют следующим образом: печаль (Z - стрелка вниз, С - стрелка вверх); гнев (Z - стрелка вниз, С - стрелка вверх, М - стрелка вверх); страх (Z - стрелка вниз, С - стрелка вниз); радость (Z - стрелка вверх, С - стрелка вниз, М - стрелка вверх). Из этого перечня видно, что все отрицательные эмоции связаны с подавлением активности большой скуловой мышцы, а переживание радости связано с усилением активности этой мышцы. Активность мышцы нахмуривания возрастает во время гнева и печали и снижается при страхе и радости. Жевательная мышца активируется во время гнева и радости и не реагирует во время печали и страха.

В лаборатории Г. Шварца (Fridlund et al., 1984) разработана программа для ЭВМ, позволяющая автоматически дифференцировать основные эмоции по ЭМГ лицевой мускулатуры.

В то же время в ряде исследований показано, что лицевая экспрессия находится под социальным контролем, определяемым принятыми нормами поведения. Это снижает надежность использования данного метода для диагностики эмоций. Плохо подчиняется волевому контролю лишь круговая мышца глаза, которая участвует в выражении эмоции радости.

Диагностика эмоций с помощью анализа речи. В ряде ситуаций единственным каналом, по которому может поступать информация об эмоциональном состоянии человека (летчики, космонавты, метеорологи на крайнем Севере и т. п.) является речевой. В связи с этим разработка объективных (аппаратурных) методов диагностики этих состояний по различным параметрам речи имеет большое практическое значение. Ряд таких методов разработан в лаборатории В. И. Галунова при участии В. X. Манерова. Выделяются следующие характеристики: частота основного тона речи за каждый период, средняя частота основного тона речи за любой отрезок высказывания, интервал изменения частоты основного тона, изрезанность кривой основного тона. Эти показатели позволяют определить степень эмоционального возбуждения говорящего. Э. Л. Носенко (1978) предложены другие критерии изменения речи при эмоциональном напряжении, о чем уже говорилось в разделе 10.2.

Однако вопрос о том, можно ли диагностировать качество (модальность) эмоций по физиологическим показателям, до сих пор дискутируется учеными. Многие из них считают, что качество эмоциональных переживаний не всегда определяется интенсивностью и реактивностью физиологических показателей (Лазарус, 1970; Leeper, 1965; Ольшанникова, 1969). П. В. Симонов (1972), например, пишет, что «...наши реальные знания о физиологических механизмах отрицательных и положительных эмоций остаются крайне ограниченными. При изучении их электрофизиологических и вегетативных проявлений мы, как правило, обнаруживаем сходные признаки гораздо чаще, чем относительные и слабо выраженные различия» (с. 6). Сводка таких данных дается в обзорной статье Ю. С. Бабахана (1970).

В ряде работ показаны сугубо индивидуальные реакции разных людей на одно и то же эмоциональное состояние. В исследовании А. Е. Ольшанниковой показано, что одни и те же эмоциональные состояния (например, страх) могут у различных людей сопровождаться как увеличением, так и уменьшением исходных (фоновых) значений вегетативных реакций. Э. Гельгорн и Дж. Луфборроу (1966) указывают, что наряду со случаями учащения пульса при ожидании удара электрическим током, может наблюдаться и его урежение. Авторы приводят результаты наблюдения за людьми, прятавшимися в бомбоубежищах: при взрыве бомбы одни люди бледнели, а другие краснели. Следовательно, у первых преобладала реакция симпатического отдела вегетативной нервной системы, а у вторых - парасимпатического. Сходные данные получены Н. Д. Скрябиным (1972) при изучении страха: у трусливых людей частота сердечных сокращений могла как повышаться, так и понижаться. Н. М. Трунова (1975) наблюдала при отрицательных эмоциональных переживаниях как увеличение частоты сердечных сокращений, так и уменьшение. В то же время положительные эмоциональные переживания тоже приводили к уменьшению частоты сердечных сокращений. По данным этого же автора, КГР повышалась как при отрицательных, так и положительных эмоциональных переживаниях.

Ю. С. Бабахан (1970), анализируя работы Бэдфорда, отмечает, что изменение уровня адреналина, кожной проводимости, частоты дыхания и т. д. может в лучшем случае выявить интенсивность различных эмоциональных переживаний. Однако и это не всегда получается. Многое, очевидно, зависит от того, какой физиологический показатель выбирается исследователем. Л. М. Аболин (1987) в качестве физиологического показателя проявления различных эмоций использовал баланс ионов Na и К. При всех эмоциях (страхе, гневе, радости) перед сдачей экзамена этот показатель уменьшался независимо от интенсивности переживаемой эмоции.

Таким образом, трудность использования только вегетативных показателей для диагностики даже просто знака эмоции, не говоря уже о модальности, состоит в том, что при одной и той же эмоции могут быть разнонаправленные сдвиги вегетатики, и в то же время при разных эмоциях - однонаправленные сдвиги.

Может наблюдаться и расхождение нейродинамического показателя эмоционального возбуждения и вегетативных показателей. По данным Л. Д. Гиссена (1973), по мере приближения для гребцов дня финальных гонок на первенство СССР уровень эмоционального возбуждения у спортсменов повышался. Одновременно до некоторого момента у них повышался и энергетический обмен. Когда же уровень возбуждения превосходил условный индивидуальный предел, показатели энергетического обмена начинали снижаться.

Польский психолог В. Навроцка выявила, что у опытных спортсменов при предстартовом волнении наблюдается меньшая частота сердечных сокращений, чем у неопытных. Однако предстартовые сдвиги тремора, вариативность двигательного темпа и концентрации внимания у опытных спортсменов выражены больше. Такая разно-направленность показателей эмоционального возбуждения свидетельствует о необходимости дифференцированного подхода в их выборе.

Полученные О. Н. Трофимовым с соавторами (1975) данные о предсоревновательном эмоциональном возбуждении гимнасток наводят на мысль, что в зависимости от типологических особенностей свойств нервной системы направленность физиологических показателей может быть разной. Есть основание полагать, что лица с сильной нервной системой в большей степени выражают свои эмоции через вегетатику (частоту сердечных сокращений), а лица со слабой нервной системой - через психомоторику (о чем свидетельствует большее увеличение у них мышечной силы перед соревнованием по сравнению с «сильными»). Возможно, что большая вегетативная реакция у гимнасток с сильной нервной системой связана с тем, что они лучше контролируют себя, подавляя внешние экспрессивные движения, загоняют эмоции «внутрь».

В этом же исследовании показано, что у гимнасток с подвижностью возбуждения уровень эмоционального возбуждения выше, чем у гимнасток с инертностью возбуждения.

Это подтверждает данные Р. Лазаруса (1970), который отмечает индивидуальный характер изменения пульса и артериального давления у разных испытуемых при одной и той же стрессовой ситуаций. Он подчеркивает, что диагностика эмоциональных состояний должна опираться на знание индивидуального реактивного стереотипа.

При выполнении значимой физической деятельности «важно различать те сдвиги кровообращения, дыхания, внутренней секреции, которые направлены на энергетическое обеспечение движений и потому неизменно сопутствуют двигательной активности, от вегетативных реакций собственно эмоциональной природы» (Симонов, 1966, с. 9). Надо сказать, что это справедливое требование выполнить не так легко, хотя и возможно. Для этого надо сравнить вегетативные сдвиги при выполнении человеком одной и той же физической работы в спокойном состоянии и при различных эмоциональных состояниях. В исследованиях моих сотрудников этими состояниями были «предстартовое» волнение студентов перед экзаменом и состояние монотонии.

В первом случае газообмен и энерготраты значительно выросли, а во втором - снизились (рис. 18.2).

Субъективные критерии эмоциональных состояний. Надо отметить, что вопрос о включении переживаний и ощущений в комплекс характеристик психофизиологических состояний для многих исследователей еще не решен. Как ни странно, но более решительную позицию занимают физиологи, а не психологи. Нагляднее всего противоречивость мнений о достоверности переживаний и ощущений человека при развитии у него определенных состояний видна на примере чувства усталости. Одни обращают внимание на то, что между показателями работоспособности и усталости могут быть расхождения (Кабанов, 1962; Borg, 1961) и что мы не имеем никакого права рассматривать усталость как объективно существующее проявление утомления (Леман, 1967). Другие (Гильбух, 1968; Шабунин, 1969; Mertens de Wilmars, 1965) отмечают, что чувство усталости достаточно точно отражает тяжесть работы и между ним и объективными данными (частотой пульса; частотой и глубиной дыхания, суммарной биоэлектрической активностью мышц) отмечается высокое соответствие.

Достоверность субъективных ощущений и переживаний была проверена в ряде исследований (Высотская и др., 1974; Ильина, 1974; Мызан, 1975; Фетискин, 1972, 1974), и все они показали, что субъективным ощущениям и переживаниям вполне можно доверять, так как в большинстве случаев обнаружилось совпадение различных субъективных переживаний с психологическими и физиологическими сдвигами.

Эти данные подтверждают справедливость высказывания А. А. Ухтомского, что «так называемые "субъективные" показатели столь же объективны, как и всякие другие для того, кто умеет их понимать и расшифровывать. Физиолог более, чем кто-либо знает, что за всяким субъективным переживанием кроется физико-химическое событие в организме» (1927, с. 141).

Хотя состояние, как отмечает Н. Д. Левитов, нельзя сводить к переживаниям, исключить их из характеристики состояний тоже нельзя. Переживания, с моей точки зрения, занимают ведущее место в диагностике состояния. Именно модальность переживания чего-то (апатии, страха, отвращения, неуверенности и т. п.) чаще всего позволяет достоверно судить о возникшем у человека состоянии.

Конечно, роль ощущений и переживаний не следует переоценивать. Во-первых, для того чтобы они стали хорошим диагностическим признаком, людям нужен некоторый опыт в их анализе (например, М. Н. Ильиной удалось добиться отчета о чувстве усталости у младших школьников лишь после ряда пробных попыток, а Г. И. Мызан показал, что совпадение чувства усталости с объективными показателями чаще наблюдается в группе спортсменов, чем в группе студентов, не занимающихся спортом).

Во-вторых, в ряде случаев возможно совмещение двух состояний и одно переживание может маскироваться другим. Например, если на состояние утомления наслаивается другое состояние (воодушевления и т. п.), одно чувство (например, подъема) может маскировать и отодвигать время появления другого чувства (усталости).

В-третьих, человек, верно оценивая модальность своего состояния, не очень точно судит о степени своего эмоционального возбуждения. Показано, например, что оптимистическая самооценка космонавтами своего состояния нередко диссонировала с их действительным состоянием (Второй групповой полет, 1965, с. 206). В исследовании И. М. Елисеевой, Е. П. Ильина и Н. А. Качановой (1981), посвященном выяснению соотношений субъективных и объективных показателей эмоционального возбуждения у студентов во время экзамена, было выявлено совпадение оценки степени своего эмоционального возбуждения с объективными показателями уровня этого возбуждения (величиной сдвига баланса нервных процессов в сторону возбуждения) только в 39 % случаев. В 22 % случаев оценки по сравнению с показателями баланса нервных процессов были завышены, а в 39 % - занижены. Большее совпадение оценок уровня своего эмоционального возбуждения было у студентов перед экзаменом с частотой сердечных сокращений (более высоким оценкам, как и большему сдвигу баланса нервных процессов в сторону возбуждения, соответствовала и большая частота пульса), однако после экзамена такого соответствия уже не было. Среди 19 случаев снижения по оценке уровня своего эмоционального возбуждения частота пульса снизилась только у девяти студентов, а сдвиг баланса в сторону торможения наблюдался только у шести студентов. При отсутствии объективных признаков торможения по балансу нервных процессов некоторые студенты полагали, что они находятся в заторможенном состоянии.

==== Таблица 18.1 Показатели эмоционального возбуждения у студентов, уверенных и не уверенных в успешной сдаче экзамена

====

Расхождения собственных оценок и объективных показателей эмоционального возбуждения особенно отчетливо проявились при сравнении студентов, уверенных и неуверенных в успехе на экзамене (табл. 18.1).

Более высокая оценка своего эмоционального возбуждения, как и следовало ожидать, оказалась у неуверенных, а следовательно, и более тревожных. Однако объективные показатели (ЧСС и сдвиг баланса в сторону возбуждения) были выше у уверенных. У девушек перед экзаменом оценка своего возбуждения была выше, чем у юношей. Это можно объяснить их меньшей уверенностью в успехе (0,8 балла против 1,,4 балла у юношей) и их более высокой как ситуативной, так и личностной тревожностью. В то же время по ЧСС различий между девушками и юношами обнаружено не было.

В другом исследовании (Ильина, Колюхов, 1981) было показано, что оценка своего настроения (по методике САН) зависит от нейродинамических и темпераментных особенностей человека. У лиц с преобладанием возбуждения по «внешнему» балансу она была самой высокой (6,3 балла), а у лиц с преобладанием торможения -самой низкой (5,4 балла). Оценка своего настроения обнаружила отрицательную связь (- 0,60, р < 0,01) с ситуативной тревожностью, и слабую отрицательную связь (- 0,20), не достигшую уровня достоверности, с личностной тревожностью.

Итак, ни поведение, ни различные психологические и физиологические показатели, взятые в отдельности, не могут достоверно дифференцировать одно состояние от другого, так как, например, увеличение пульса или укорочение времени реакции могут наблюдаться при различных эмоциональных состояниях.

Системный подход к диагностике эмоциональных состояний вместо комплексного. Распространенным методологическим положением, указывающим, как надо оценивать состояния, является следующее: «Исследование функционального состояния должно проводиться с помощью достаточно широкого набора методик с целью последующего объединения полученных показателей в общую интегральную оценку» (Марищук, 1974, с. 81). Несмотря на правомерность такого подхода, реальных путей для диагностики состояний не дается. Например, В. Л. Марищук приводит 49 групп показателей, с помощью которых могут оцениваться состояния. Возникает сразу два вопроса: 1) нельзя ли обойтись при диагностике состояний без этого множества показателей и 2) как из него вывести интегральную оценку. Ответа у авторов, к сожалению, нет. Мне представляется, что необходимость комплексной характеристики состояний, подчеркиваемая авторами в определениях состояний, не должна приводить к их слепому стихийному выбору (рассматриваются те функциональные показатели, изучение которых обеспечено аппаратурой, либо их выбор осуществляется чисто субъективно). При этом не учитывается, что многие из выбираемых показателей могут отражать не возникшее переживание (эмоцию), а противодействие организма этой эмоции, нарушающей его гомеостаз, устойчивое состояние. Отсюда приписывание эмоции найденных сдвигов, вовсе ей не соответствующих, может привести к неадекватной диагностике имеющейся эмоции.

Из сказанного следует первое положение: выбор показателей должен быть целенаправленным, отражающим реакцию важнейших блоков (субсистем) целостной функциональной системы. Здесь уместно сослаться на представления П. К. Анохина о структуре функциональной системы. Он подчеркивал, что система - это не случайное взаимодействие субсистем, а их взаимосодействие, и что система формируется для функционирования под влиянием критерия результата: если данная субсистема поможет решить данную задачу, то она включается в систему, если не поможет, то не включается. В связи с этим можно предполагать, что при разных состояниях конкретный состав блоков (психического, вегетативного, психомоторного) может быть различным, как и их конкретная функция при формировании системы реагирования на эмоциогенный стимул, чем и обусловливается в значительной мере специфика реагирования. Следовательно, прежде чем приступить к диагностике эмоционального состояния, нужно знать его структурную модель: что из-за чего возникает и на что направлен фиксируемый сдвиг (на реагирование на стимул или на противодействие этому реагированию).

Второе положение касается набора необходимых для диагностики показателей. Некоторые исследователи стараются при диагностике какого-либо состояния использовать как можно больше показателей, обеспечивая тем самым полноту сведений. Однако, как показал мой опыт, вполне можно обойтись четырьмя-пятью показателями при условии, что они отражают все необходимые для данной реакции субсистемы (блоки) целостной функциональной системы. А какие конкретно будут эти показатели, это уже частный вопрос, хотя и не праздный (в связи с тем, что одни показатели выявляют более тонкие сдвиги, чем другие). Поясню это на конкретном примере. Как уже говорилось, усиление влияния парасимпатической нервной системы и снижение уровня активации при развитии состояния монотонии было выявлено по трем показателям: ЧСС, артериальному давлению и мышечному тонусу. Следовательно, любой из этих показателей, включенных в диагностический синдром, покажет усиление парасимпатического влияния, однако ЧСС является более чувствительным показателем. Точно так же увеличение возбуждения в психомоторной сфере было выявлено по времени простой зрительно-моторной реакции, по темпу движений и мышечной силе. Следовательно, феномен усиления двигательной активности можно выявить используя любой из этих показателей в диагностическом синдроме.

Сходные результаты получили и Г. Т. Береговой с соавторами (1974), которые, используя для диагностики состояний сначала семь показателей, пришли в выводу, что надежный диагноз можно получить, используя и четыре показателя.

Таким образом, очевидно, что структурный, системный подход к диагностике эмоциональных состояний позволяет выбрать оптимальное число методик и показателей, необходимых для диагностики.

Наконец, последнее положение, касающееся методов диагностики состояний -необходимость сбора анамнеза об отношении человека к данной ситуации, к работе, о его целях, о способах реагирования на ту или иную обстановку. Это важно делать в связи с тем, что отношение человека к деятельности, приемы саморегуляции, которые он может использовать, значительно изменяют ожидаемую в соответствии с ситуацией картину сдвигов.

18.2. Психологическая диагностика особенностей эмоциональной сферы человека

Использование опросников. Психологические методы изучения эмоциональной сферы человека в основном базируются на опросниках и выявляют эмоциональные особенности человека (преобладающие в его жизни эмоции, доминирующие средства их выражения и эмоциональную устойчивость).

В лаборатории А. Е. Ольшанниковой были разработаны четыре методики (опросники) изучения эмоциональности: три - для выявления модальности ведущих («базальных») эмоций и одна - для выявления средств выражения эмоций (экспрессивности). Полученные в разных исследованиях результаты дали в отношении валидности первых трех методик неоднозначные результаты. В работе А. Е. Ольшанниковой (1978) найдены корреляции между эмоциональностью, определенной по методикам Л. А. Рабинович и Т. Дембо, а методика И. Иранковой не дала результатов, совпадающих с полученными при использовании этих методик. Несовпадение результатов по методикам Л. А. Рабинович и И. Иранковой выявил и А. И. Палей (1982). В работе И. А. Попова, В. В. Семенова и Л. М. Смирнова (1977), наоборот, подчеркивается диагностическая ценность методики И. Иранковой в противовес методикам Л. А. Рабинович и Т. Дембо. Это же подтверждено В. В. Семеновым (1981) при изучении эмоциональности близнецов и А. И. Палеем (1982) при изучении связи эмоциональности с когнитивными стилями.

Очевидно, неуверенность в диагностической силе этих методик вынудила некоторых исследователей (А. И. Палей, И. В. Пацявичус) использовать дополнительно метод хронологической регистрации эмоций (своеобразный эмоциональный дневник), когда испытуемому предлагалось в течение месяца регистрировать в хронологическом порядке по определенным параметрам свои эмоции, проявляющиеся в повседневной жизни. В специальный бланк испытуемые записывали вид эмоциональных переживаний, их знак, интенсивность, вид деятельности, в которой они проявлялись, и временные параметры их изменения. Обнаружилось, что значимых корреляций между оценками по эмоциональному дневнику, с одной стороны, и данными диагностики эмоциональности по методикам Рабинович и Иранковой, - с другой стороны, было мало (А. И. Палей). Выявилось также отчетливое рассогласование результатов сравнения эффективности саморегуляции с эмоциональностью, выявляемой по методике Рабинович и эмоциональным дневником (И. В. Пацявичус).

Таким образом, будучи направленными на исследование одних и тех же эмоциональных характеристик, методики, разработанные под руководством А. Е. Ольшанниковой, отличаются по четырем основным признакам:

- принципу получения оценки (самооценка или внешняя оценка);

- степени глобальности-дробности способа организации оценки;

- непосредственности-опосредованности, косвенности методики в отношении исследуемых качественных эмоциональных характеристик;

- осознанности или неосознанности исследуемых качеств.

Указанные различия затрудняют получение обобщенных данных по одноименно направленным показателям.

Методы диагностики эмоций по лицевой экспрессии. Первые попытки создания методики для определения умений распознавать эмоции по лицевой экспрессии были предприняты Э. Борингом и Э. Титченером, использовавшими схематические рисунки, созданные в 1859 году немецким анатомом Т. Пидеритом (цит. по: Woodworth, Schlosberg, 1955, с. 113). Они создали взаимозаменяемые изображения отдельных частей лица и, комбинируя их, получили 360 схем мимического выражения, которые предъявлялись испытуемым. Однако процент правильных ответов при распознавании разных эмоций был невысок - от 26 до 57 %.

В 1970-х годах в Калифорнийском университете П. Экманом и др. разработан метод, получивший сокращенное название FAST' {'Facial Affect Scoring Technique). Тест имеет атлас фотоэталонов лицевой экспрессии для каждой из шести эмоций: гнева, страха, печали, отвращения, удивления, радости. Фотоэталон для каждой эмоции представлен тремя фотографиями для трех уровней лица: для бровей-лба, глаз-век и нижней части лица. Представлены также варианты с учетом разной ориентации головы и направления взгляда. Испытуемый ищет сходство эмоции с одним из фотоэталонов подобно свидетелю, принимающему участие в составлении фоторобота преступника.

CARAT - методика, разработанная Р. Бак (R. Buck et al., 1972) строится на предъявлении слайдов, на которых запечатлена реакция человека, рассматривающего различные по содержанию сцены из окружающей жизни. Испытуемый должен распознать, рассматривая слайд, какую сцену наблюдает человек. В другом тесте, состоящем из 30 коротких фрагментов общения представителей различных профессий (учителей и учеников, психотерапевтов и клиентов, врачей и пациентов), испытуемый должен определить, какие эмоции испытывают изображенные люди, выбрать их обозначение из пяти возможных.

Тест PONS («профиль невербальной чувствительности») включает 220 фрагментов поведения, представленного в различных элементах экспрессии (только поза, только выражение лица и т. д.). Испытуемый должен выбрать из двух предложенных определений только одно, относящееся к наблюдаемому фрагменту экспрессивного поведения человека. Испытуемый должен определить меру привязанности между людьми, зафиксировать проявление ревности и т. д. Недостатком теста является высокая неопределенность критериев оценки.

Используя возможности данного теста, Д. Арчер (D. Archer, R. Akert, 1984) создает тест 5/Т(ситуативно-интерактивные задачи), который отличается от предыдущих методик тем, что в качестве демонстрационного материала применяются видеозаписи бытовых сцен и найдены четкие критерии адекватности их понимания. Например, испытуемый должен просмотреть видеозапись взаимодействия 2-4 человек и ответить на вопрос о модальности их отношений. Позже разрабатывается тест IPT (Interpersonal Percepcion Task - задачи по межличностному восприятию), который сходен с предыдущим, но усовершенствован в техническом отношении. В нем предъявляется динамичное, спонтанное экспрессивное поведение людей различного возраста, представленное целостно.

Для определения способности распознавания эмоций по лицевой экспрессии разработан также тест FMST (The Facial Meaning Sensitive Test) - Г. Дейл (G. Dale, 1992; см. в приложении).

Исследования показали, что представленное невербальное поведение воспринимается точнее, чем естественное, спонтанное. Экспрессия лица, изображенная актером, распознается точнее, чем изображенная непрофессионалом. Динамические изображения невербального поведения (кино-видеофильмы) интерпретируются успешнее, чем статические (фото, схема). Адекватность понимания по целостной экспрессии лица значительно выше, чем по отдельным его фрагментам.

В. А. Лабунской был разработан метод «вербальной фиксации признаков экспрессии эмоциональных состояний». Этот метод представляет модифицированный вариант метода словесного портрета, широко применяемого психологами в области социальной перцепции. От участника исследования, выполняющего задание по этой методике, требуется описание самых различных особенностей другого человека. Перед испытуемым ставится задача описать экспрессивные признаки шести эмоциональных состояний: радости, гнева, отвращения, страха, удивления, страдания. Нужно назвать те экспрессивные признаки, на которые он ориентируется при опознании эмоциональных состояний другого человека.

Как отмечает Лабунская, анализ экспрессивного поведения не всегда осуществляется целенаправленно, а обнаружение признаков - осознанно. Поэтому для уточнения особенностей опознания экспрессивного поведения представляет интерес изучение эталонов с помощью таких методов, как моторная, кинестетическая имитации экспрессивного поведения или графическое изображение экспрессии. Хотя моторная имитация экспрессивного поведения как способ экстериоризации эталона более естественна, она с трудом поддается анализу. Поэтому и в этом случае исследователь вынужден прибегать к переводу языка движений на вербальный язык с целью анализа кинестетических эталонов психических состояний.

В связи с этим в целях диагностики эталонов экспрессивного поведения Лабунской был разработан метод «графической фиксации признаков экспрессии эмоциональных состояний». Данный метод - это также перевод экспрессивного поведения на язык образов. Однако в этом случае не исчезает спонтанность в экстериоризации эталонов, а исследователь имеет возможность неоднократно обращаться к зафиксированному образу, сравнивать, определять конкретные признаки и инвариантные сочетания экспрессивного поведения.

В основе этого метода лежит прием свободного графического ассоциирования -пиктограмма. Выбор этого метода определялся тем, что пиктограмма близка по своим внешним характеристикам изображениям экспрессии состояний (пиктограмма - это тоже изображение экспрессии), предъявляемым для опознания, а также тем, что «пиктограмма» формируется и актуализируется спонтанно, что в определенной мере соответствует природе формирования и актуализации социально-психологических эталонов.

В эксперименте испытуемым предъявляется набор слов, значение и смысл которых им необходимо изобразить графически. В набор слов входит шесть контрольных, обозначающих эмоциональные состояния: радость, гнев, удивление, отвращение, страдание, страх. Слова зачитываются с интервалом 10 секунд. Дефицит времени (короткие временные интервалы между предъявляемыми понятиями) побуждает изображать ранее сформировавшиеся образы, актуализировать готовые схемы и связи и соотносить их впоследствии с названными понятиями. Не исключено, что «изображение» психического состояния не будет включать элементы экспрессии. Например, в ответ на слово «радость» может быть изображено солнце. Однако такого рода графическое ассоциирование может свидетельствовать об отсутствии четкой связи между психическими явлениями и их внешними проявлениями, о том, что еще не сложился социально-перцептивный эталон. В том случае, когда графический образ строится на включении элементов экспрессивного поведения, его можно рассматривать как экстериоризированный социально-перцептивный эталон, а выделенную систему признаков - как симптомокомплекс, на основе которого осуществляется опознание психических состояний. Эксперимент носит индивидуальный характер. За единицу анализа графических изображений экспрессии «пиктограмм» принят экспрессивный признак, как и при анализе вербальных портретов экспрессии.

Лабунская полагает, что применение в исследовании двух методов (вербальной и графической фиксации признаков экспрессии) с одной и той же целью (определить эталоны экспрессии состояний) обусловлено тем, что каждый метод позволяет получить данные, которые не только дополняют друг друга, но и уточняют, расширяют наши представления об эталонах экспрессии состояний. В вербальном описании фиксируются только те признаки, которые осознаются субъектом. Однако в эталон входят не только сознательно выделенные признаки, но также и те, которые субъектом не всегда осознаются. Поэтому метод графической фиксации признаков экспрессии имеет ряд преимуществ перед вербальной фиксацией признаков, а именно человек может изобразить то, что трудно поддается вербализации, в пиктограмме легче зафиксировать отношения между определенными признаками экспрессии. В то же время метод пиктограмм имеет существенный недостаток: успешность выполнения задания по этой методике зависит во многом от художественных способностей человека. Выполнение же задания по методике вербального описания экспрессии состояний не требует от человека реализации специальных способностей, так как описание свойств и качеств другого человека - это повседневная социально-перцептивная задача.

Кроме того, что методы вербальной и графической фиксации по-разному раскрывают содержание эталонов экспрессии, они как способы актуализации этих эталонов соответствуют различным уровням психической деятельности субъекта (словесно-логическому и образному).

Примеры «графических эталонов» экспрессии приведены на рис. 18.3.

Те признаки, которые зафиксированы в графических эталонах экспрессивного поведения, соотносимы с «типичными» признаками, выделенными в вербальных эталонах. Исходя из этого факта, можно заключить, что в эталон вошли константные признаки экспрессии эмоциональных состояний.

Так, графический эталон радости - это «улыбка» (100 % случаев). Для удивления характерно изображение бровей, глаз, рта - «брови подняты вверх, глаза приоткрыты, рот раскрыт». Причем в одних рисунках изображается только верхняя часть лица (60 %), в других фиксируется также нижняя часть лица (40 %). Это свидетельствует об избирательном отношении к мимическим признакам удивления.

Состояние презрения изображалось не так успешно, как другие. Экспрессивное поведение в состоянии презрения сложное. Его особенность в том, что оно включает признаки, которые могут входить в структуру других состояний и создают картину презрения только во взаимосвязи, что, естественно, затрудняет графическое изображение.

Однако рисунки, на которых было выделено особое положение рта (уголки губ опущены вниз), опознавались испытуемыми как изображающие экспрессию презрения. Этот признак вошел во все эталоны.

Графический эталон страдания представлен, главным образом, особым положением бровей и рта - «внутренние концы бровей подняты вверх, уголки рта опущены вниз». Графическая схема соответствует описанным в литературе элементам экспрессивного поведения в состоянии страдания.

Графический эталон экспрессии страха представлен особым положением и соотношением глаз и рта - рот открыт, глаза широко раскрыты. Эти признаки испытуемыми гиперболизировались. Те испытуемые, которые прибегали к крайним формам гиперболизации этих признаков, в процессе опознания рисунка обозначали его как «ужас». Этот факт указывает на дифференцированное отношение к элементам экспрессии по принципу интенсивности их проявления и одновременно подтверждает вывод о наличии континуума выражений для определенного типа состояний с сохранением основных стержневых признаков.

Графические эталоны экспрессии гнева представлены особым положением линии бровей (брови сведены к переносице), линий рта (уголки губ опущены, рот приоткрыт), также изображаются вертикальные складки на лбу.

Таким образом, на уровне графической фиксации изображаются те же элементы экспрессивного поведения, что и в «вербальных эталонах».

Совпадение экспрессивных признаков, наиболее часто описываемых испытуемыми и изображенных в пиктограммах, привело Лабунскую к выводу, что именно эти признаки являются необходимыми для опознания состояния по его экспрессии, а умение субъекта выделить такие признаки (зафиксировать их на вербальном или графическом уровне) может послужить залогом успешного опознания состояний по их выражению в реальном общении. Справедливость этого вывода была доказана Лабунской в серии исследований по сопоставлению успешности опознания выражений лица с типом «вербального эталона» и показателями графической фиксации эталонов экспрессии.

Следует, однако, учитывать замечание П. М. Якобсона (1958), что всякого рода схематизированные выражения хотя и дают представление о некоторых закономерностях восприятия экспрессии, все же не являются средством раскрытия реального богатства «языка» выразительности живого лица человека.

Для изучения распознавания эмоций на лицах младенцев родителями Р. Эмде и К. Изард (R. Emde, К. Izard, 1980) разработали методику / FEEL PICTURES, которая проходит сейчас апробацию в Санкт-Петербургском университете (Р. Ж. Мухамедрахимов). Она представляет собой буклет, состоящий из 30 цветных фотографий детей в возрасте 1 года, показывающих их лицо и плечи. На фотографиях представлены лица детей в естественной обстановке, отражающие как одну определенную эмоцию, так и смешанные эмоции.

Испытуемым предлагается посмотреть на фотографию и написать в бланке для ответов наиболее ясную эмоцию, которую, по их мнению, испытывает ребенок. После этого испытуемого просят отметить на пространственной шкале ту точку на пересечении шкал «эмоциональное возбуждение» и «знак эмоции», которая наиболее соответствует эмоциональному состоянию ребенка. Пространственная шкала включает в себя баллы от -4 до +4. Если испытуемый испытывает большие затруднения в вербальном определении эмоций, изображенной на фотографии, испытуемому дается список эмоций. Словесные ответы испытуемых классифицируется по следующим категориям: 1) удивление, 2) интерес, 3) радость, 4) удовлетворение, 5) пассивность (отрешенность), 6) печаль (грусть), 7) робость (застенчивость), 8) стыд-вина, 9) отвращение, 10) гнев, 11) горе (дистресс), 12) страх. К категории «другие» отнесены ответы типа «голоден», «в плохом настроении», «прелестный».

Использование цветового теста. В зависимости от эмоционального состояния человека происходят специфические изменения цветовой чувствительности глаза (Бразман и др., 1967; Дорофеева, 1968; Ивашкин, 1974; Шварц, 1948). Л. А. Шварц была показана связь положительных эмоций с увеличением чувствительности глаза к красно-желтой части цветового спектра и отрицательных эмоций с повышением чувствительности к сине-зеленой части. Другие исследователи (М. Э. Бразман и др., Э. Т. Дорофеева) выявили более сложные зависимости. По их данным, каждому эмоциональному состоянию соответствует определенное изменение чувствительности глаза к трем основным цветам спектра: красному, зеленому и синему.

3. В. Денисова (1974) приводит данные зарубежных авторов о предпочтении детьми того или иного цвета в зависимости от эмоционального состояния. Согласно одним авторам, дошкольники в состоянии фрустрации используют для рисования преимущественно красный и желтый цвета, по другим - при плохом настроении используют черный цвет, а при хорошем - красный. Сама же Денисова не обнаружила достоверного предпочтения в выборе цвета дошкольниками в эмоциогенных условиях.

По данным В. Н. Ворсобина и В. Н. Жидкина (1980), при радости у дошкольников при выборе цвета наблюдалось увеличение доли красно-желтой части спектра и уменьшение доли зелено-голубой части спектра. В ситуации страха выявлено уменьшение выбора красно-фиолетовой части спектра и увеличение выбора зелено-голубой части спектра. Выбор красно-желтой части спектра оставался таким же, как и в неэмоциогенной ситуации. В то же время авторы отмечают, что красный цвет постоянно выбирается детьми как при переживании страха, так и радости, т. е. выбор этого цвета недостаточно специфичен. Необходимо учитывать, в составе какого цветового сочетания присутствует выбранный цвет.

В ряде исследований была предпринята попытка установить связь различных эмоциональных свойств человека (застенчивости, тревожности) с предпочтением им различных цветов, однако получены противоречивые результаты. Г. Франк (Frank, 1976) в связи с этим полагает, что изоморфные связи между эмоциями и восприятием цвета отсутствуют. Цвета имеют аффективную значимость, но индивидуальную у каждого отдельного человека.

Диагностика эмоциональной устойчивости. Явно неадекватный подход сформировался при изучении эмоциональной устойчивости. Изучается не эмоциональное свойство личности, а эффективность деятельности при эмоциогенных воздействиях любого характера. Сила эмоций при этом не регистрируется, так же как и эффективность деятельности в спокойной ситуации. Поэтому трудно объективно судить о ее ухудшении или улучшении, а следовательно, и о степени эмоциональной устойчивости человека.

Как уже говорилось, истинная устойчивость человека к действию эмоциогенных факторов должна определяться двумя способами: по времени появления эмоционального состояния при длительном и непрерывном воздействии эмоциогенного фактора (например, при измерении устойчивости к монотонности работы, или к фрустри-рующему фактору), или же при однократном воздействии эмоциогенного фактора разной силы и значимости для человека.


Трудность изучения эмоций обусловлена тем, что во многих случаях их приходится искусственно вызывать в лабораторных условиях, моделировать. В последнее время, однако, наметился один из путей изучения естественно возникающих эмоций при компьютерных играх. Этот путь разрабатывается швейцарскими психологами. Так, исследование С. Кайзер и др. (Kaiser et al., 1994) было направлено на получение паттернов лицевой экспрессии, соответствующих эмоциям счастья, удовлетворения, гордости, разочарования, страха, гнева, печали и др. Игра сопровождалась видеосъемкой лицевой экспрессии. Т. Джонстоун (Johnstone, 1997) фиксировал во время игры речевые отчеты о текущем состоянии игры, в результате были выделены речевые паттерны разных эмоций. Компьютерная игра дает возможность одновременно фиксировать многие параметры проявления эмоций: моторные, электрофизиологические, речевые.​​​​​​​



Для отправки нажмите Ctrl+Enter, осталось символов для ввода: 1000

Комментарий принят на модерацию

Развитие темы

Самые популярные материалы