Секрет успеха: сдержанность и умение видеть свое будущее (Д. Андерсон, П. Шуман)

Принцип

Мы все обещаем себе стать лучше. Мы каждый месяц собираемся приберечь небольшой «стратегический запас» на будущее. И каждое утро планируем съесть за день ровно ту норму фруктов, овощей и цельных злаков, которую советуют диетологи. И всем сердцем желаем держаться в приличной форме, носить только чистые трусы, прекратить орать на детей из-за пролитого (в очередной раз) молока — как раз в тот момент, когда вы только-только сели, к своей тарелке — и начать по-настоящему холить и лелеять наших дражайших супругов.

Но потом наши планы сталкиваются с реальностью.

И мы вычищаем под ноль свой банковский счет, накупая ненужные шмотки, смиряемся с еще пятью килограммами жировых складок, орем на детей и обращаемся со своими дражайшими супругами как с прислужниками-евнухами, которых судьба отдала в наше полное распоряжение.

В чем наша ошибка?

В неспособности сделать устойчивый межвременной выбор.

«Межвременной выбор» — это термин, которым экономисты обозначают решения, принимаемые нами в настоящем, но очень значимые для будущего. В последние годы межвременной выбор стал темой множества научных изысканий, потому что подобные решения сказываются не только на отдельно взятых личностях, таких как мы с вами, но и на всем государстве и, что особенно важно, на его бюджете. Сегодня вы набиваете желудок разогретой в микроволновке пиццей и заливаете ее сверху газировкой — а завтра вносите свою скромную лепту в чудовищные расходы США на медицинское обслуживание граждан. Сегодня вы решаете еще годик повременить с отчислениями в пенсионный фонд — а завтра, когда начнется пора заслуженного отдыха, надеетесь на поддержку Дядюшки Сэма. Сегодня вы наживаете многотысячный долг по кредитной карте — а завтра становитесь одним из примерно 6400 человек, объявивших себя банкротами.

Человек, который в начале XIX столетия нанес концепцию межвременного выбора на карту экономической науки, не был профессиональным экономистом и не получил за свое открытие престижных премий. Его звали Джон Рэй (1796-1872. — Прим. ред.), и он был худощавым шотландским врачом и учителем, носил бакенбарды на пол-лица и доживал свои дни на Гавайях. В круг его интересов входили геология, сельское хозяйство, катание на коньках и, как и в случае с его предшественником Адамом Смитом, богатство народов. Особенно его занимал вопрос, почему одни народы богатеют, в то время как другие так и прозябают в нищете.

Рэй провозгласил — именно этим шотландские учителя, как правило, занимаются: «провозглашают», — что богатые страны богатеют отчасти из-за того, что их жители отличаются большей сдержанностью и умеют видеть перспективы. Они способны откладывать удовольствия на потом.

«Наслаждения, которые доступны, вызывают сильнейшее стремление вкусить их», — написал Рэй в своем трактате 1834 г. «Социологическая теория капитала» (The Sociological Theory of Capital). «Появившись в поле зрения, объект желания поглощает все внимание, концентрирует на себе все устремления и заставляет во всех красках представлять себе те удовольствия, которые он сулит сию минуту». Другими словами: не откладывай на завтра то, чем можешь порадовать себя сегодня.

Рэй и близко не получил признания, выпавшего на долю Адаму Смиту, — в последние годы своей жизни он занимался тем, что делал прививки от оспы (это, конечно, тоже благое дело, но оно не идет в сравнение с лаврами первопроходца экономической науки). И все же для полчищ экономистов, исследующих межвременной выбор, он стал поистине легендарной фигурой. Если Смит доказал, что государства могут разбогатеть за счет экономии, то Рэй установил, что государства могут экономить только при условии, что их жители способны в чем-то себя ограничивать. И с этим не поспоришь — каждый, кто хоть раз в жизни пытался стать богаче, счастливее или стройнее, знает, что секрет успеха в сдержанности.

Почему же она нам так тяжело дается? На то есть несколько причин.

Первая — то, что сейчас принято называть «гиперболическим дисконтированием». Не пугайтесь непонятной терминологии. По сути это значит следующее: мы ценим блага, которых можем достичь в будущем, значительно меньше, чем те, что можем получить в настоящем. Поэтому нам очень сложно устоять перед соблазном насладиться тем, что предлагается нам прямо сейчас, даже если мы отдаем себе отчет в неразумности такого поступка.

Предположим, в кошельке вашего друга лежат $10. Ваш друг относится к ним трепетно, потому что это единственные $10, которые он может потратить на бутылку вина или билет в кино. Для него эти $10 представляют реальную ценность именно на данный момент. Но кто-то предложил ему сделку: если сейчас он отдаст свои $10, через несколько месяцев к нему вернутся $20. Ваш друг спрашивает вас, что ему делать. Вы отвечаете, что тут и думать нечего — ясное дело, надо соглашаться, это ведь стопроцентная прибыль!

А теперь представьте, что это ваши $10 и кто-то предложил вам точно такую же сделку: отдайте сегодня свои деньги — в будущем получите в два раза больше. Вы уже не сможете сказать, что «тут и думать нечего». Отдать те деньги, на которые вы могли бы сегодня вечером сходить в кино? Ну уж нет. Вот вам гиперболическое дисконтирование в действии: соблазн воспользоваться своими $10 прямо сейчас оказывается гораздо сильнее искушения обогатиться в дальнейшем. Чтобы дождаться выгоды в будущем, нужно терпение — а именно терпения всем нам очень часто и не хватает.

Или возьмем, к примеру, спорт. Это вообще классический случай гиперболического дисконтирования. Только сумасшедшие умудряются получать от фитнеса какое-то удовольствие — все остальные заставляют себя потеть в спортзале лишь потому, что это приносит пользу. Точнее потому, что это, наверное, принесет пользу когда-нибудь в будущем.

Как мы в таком случае рассуждаем? Заставить себя влезть на тренажер — это шесть потраченных плюсиков (цена вашего времени и энергии). Но польза от занятий (стальной пресс, титановые бицепсы) будет равняться восьми плюсикам. Что в сухом остатке? Два плюсика! Все, вперед, в тренажерку!

Секундочку. Есть одна проблема. Все эти восемь плюсиков ждут нас где-то в очень далеком, неопределенном будущем, когда наши мышцы и правда нальются сталью, — а вот свои уже имеющиеся шесть плюсиков мы должны принести в жертву прямо здесь и сейчас. Понимаете, к чему мы клоним? Итак, завтрашние приобретения начинают нам казаться менее существенными, чем сегодняшние траты, — и мы начинаем убеждать себя, что стальные мышцы на самом деле стоят всего четыре плюсика (налицо дисконтированная стоимость — стоимость будущих денежных доходов, оцененная в момент времени, предшествующий их поступлению. Сумма, полученная в настоящем, обычно имеет более высокую стоимость, чем та же сумма, полученная в будущем. — Прим. ред.). Значит, у нас получается уже не восемь против шести, а всего четыре. И неожиданно оказывается, что в результате тренировок мы не приобретем, а потеряем два плюсика (таблица 10). Оно нам надо? Забьем на тренажерку, идем тусить!

Таблица 10


Эту книгу вы можете почитать или приобрести на ЛитРес. Читайте!​


Ну давайте, скажите, что вы никогда не грешите гиперболическим дисконтированием. Вы же нормальный человек. Вы понимаете, что действительно важно. И знаете, какова реальная ценность занятий спортом. Именно поэтому у вас годовой абонемент в спортзал и вы накручиваете километры на беговой дорожке каждый день после работы. Через день уж точно. Ну не реже раза в неделю. Хотя как получится. Так, короче, проехали.

А как насчет денег? Вы и тут, наверное, не даете промахов? Вы прекрасно знаете, что нечего ждать милостей от судьбы, и уже сейчас делаете все возможное, чтобы гарантировать себе безбедную старость. Вы в курсе, что на систему социального обеспечения надеяться не стоит, и будет ли у вас безбедная старость, зависит лишь от вас самих. Вы знаете, что кондоминиумы в Сан-Сити (городок в штате Аризона, большинство населения которого — пенсионеры. — Прим. Ред.) недешевы, и при этом не собираетесь работать ни дня после того, как вам стукнет 59 лет (американцы могут начать снимать средства с личного пенсионного фонда (IRA) по достижении 59,5 лет. — Прим. ред.). Именно поэтому вы каждый месяц откладываете немного денег, чтобы получилась максимальная сумма, разрешенная пенсионным планом 401 (k). А бывает и так: вы хотите делать накопления — но в прошлом месяце с этим ничего не вышло, потому что понадобились новые колонки, а то на старых царапина. И конечно вы посетили корпоративное информационное собрание, посвященное 401 (k), и вы обязательно подпишете договор — как только отыщите ручку.

Что ж, если вы не можете похвастаться идеальной самодисциплиной, не расстраивайтесь — вы не одиноки. Мы все хотим сделать вклад в счастливое будущее — и не можем заставить себя предпринять для этого хоть какие-то шаги. Недавно Центр изучения пенсионных проблем Бостонского колледжа проводил исследование пенсионных накоплений граждан. Оказалось, что 58% американцев, застрахованных по программе 401 (k) в 2007 г., до сих пор не сделали ни одного взноса. Удручающие сведения, не правда ли? И ведь не скажешь, чтобы откладывать на пенсию было так уж сложно: выберите фонд, определитесь с суммой — и все, дальше деньги будут отчисляться автоматически, и в один прекрасный день вы спокойно пожнете плоды своего благоразумия. Здравствуй, Сан-Сити, а вот и я!

Но для многих из нас эта нехитрая задача оказывается непосильной. Во-первых, многие не имеют ни малейшего представления об инвестициях. Без мало-мальского экономического образования все эти пенсионные системы для нас «темный лес», и сделать выбор между предложенными условиями мы можем разве что интуитивно. А во-вторых — и это, пожалуй, гораздо важнее, — большинство из нас не любит откладывать деньги. Мы хотим их откладывать. Мы планируем их откладывать. Но когда дело доходит до того, чтобы начать копить, мы тратим все до последней копейки на новые джинсы или отбеливание зубов.

Помните, мы сказали, что есть несколько причин, по которым нам не удается делать разумный межвременной выбор? Первой причиной было гиперболическое дисконтирование. Вторая известна под названием «расхождение между горячей и холодной эмпатией». Нам нравится эта формулировка. И нам нравится та идея, которую она обозначает: когда мы находимся в «холодном» эмоциональном состоянии — то есть когда мы спокойны, рассудительны и уравновешены, — мы на 100% уверены, что именно такими спокойными, рассудительными и уравновешенными мы останемся и в будущем. Никогда не замечали за собой таких внутренних монологов?

  • «Как доберусь до кинотеатра, прямым ходом отправлюсь в зал, даже не глянув в сторону попкорна. Если уж очень захочется, пожую свою смесь из орешков и сухофруктов — это в сто раз полезнее!»
  • «Завтра с утра у меня занятие по кикбоксингу, так что я зайду на вечеринку к Джиму только на часок, выпью одну рюмку и к десяти уже буду дома».
  • «Схожу за компанию в магазин, но покупать ничего не буду — просто посмотрю».
  • «Никакого. Секса. Без. Презервативов».

С точки зрения «старой школы»

Экономисты-неоклассики не пытаются предложить какое-либо объяснение нашей неспособности делать сбережения. Они вообще не вдаются в анализ сложной и противоречивой человеческой психики. Почему? Они убеждены в том, что люди — существа разумные и им свойственно совершать рациональные поступки: экономить деньги, перекусывать «вкусной и полезной» фасолью и ежедневно тратить несколько минут на профилактические объятия с родными и близкими. По их логике, мы все вполне можем прикинуть, сколько денег нам потребуется на безбедную старость, разделить эту сумму на оставшиеся нам 20,6 лет трудовой деятельности, приняв в расчет 2%-ную инфляцию и доход по вкладу со средней ставкой 4%, и начать вносить необходимые суммы прямо с этого дня. Взглянув на предложенный ниже график капитализации процентов, экономист-неоклассик только руками разведет: «И как после этого можно не копить деньги? Какие еще доводы вам нужны, люди?»

Простыми словами: расхождение между горячей и холодной эмпатией -

Сегодня: «Больше никогда в жизни не стану бухать всю ночь».
Завтра: «Ну ладно, еще по одной!»

К сожалению, когда наступает время воплотить задуманное в жизнь, мы выходим из «холодного» эмоционального состояния и попадаем в «горячее» — и тогда мы с легкостью нарушаем все данные себе обещания.

«Когда человек, например, не голоден, не напуган или не испытывает боль, ему самому очень сложно представить, как он поведет себя в каком-то из этих состояний, и объективно оценить тот эффект, который эти переживания могут на него оказать», — пишет Джордж Левенштейн, экономист из Университета Карнеги-Меллон и автор термина «расхождение между горячей и холодной эмпатией».

В «горячем» состоянии мы торчим в кабаке до самого закрытия, а потом идем домой с барменом — потому что это наше личное дело, кого к себе водить! Вместо того чтобы купить, как планировали, кинескоп- ный телевизор с диагональю 26 дюймов, мы отваливаем $3500 за НВ-телевизор со светодиодным экраном с диагональю 35 дюймов, чтобы наконец посмотреть все десять дисков с первой частью архивов Нила Янга (Канадский исполнитель и автор песен. — Прим. ред.). Мы также покупаем щенка шнауцера, которого увидели в витрине зоомагазина, сплетничаем о лучшем друге и скандалим с супругом из-за того, что он опять забыл купить пакетики с очищенной и поструганной морковью, которые обычно даем детям с собой в школу.

В общем, когда мы находимся в «горячем» эмоциональном состоянии, мы говорим такие вещи, о которых потом жалеем, совершаем поступки, за которые потом стыдно, и наносим себе и другим раны, которые приходится залечивать годами. А в «холодном» состоянии мы даже представить себе не можем, что способны на такое.

Недавно было проведено одно особенно щекотливое исследование расхождения между горячей и холодной эмпатией. Группа студентов-мужчин Калифорнийского университета в Беркли участвовала в эксперименте, проводившемся с целью изучения «принятия решений и сексуального возбуждения». Учащимся задавали различные вопросы на тему секса: интересовались в том числе их сексуальными предпочтениями, склонностями к рискованному сексу и способностью совершить аморальное действие сексуального характера. Но был один нюанс: когда студентов опрашивали в первый раз, им надо было просто представить себя возбужденными (то есть на самом деле они находились в «холодном» состоянии), а во второй раз их попросили помастурбировать перед тем, как отвечать (то есть, как вы понимаете, перейти в «горячее» состояние).

Наверное, вы и сами догадаетесь, как два варианта ответов различались между собой, — но мы все же дадим вам более конкретное представление. Когда мужчин в «холодном» состоянии спросили, могут ли они допустить, что их привлечет 12-летняя девочка, средней степенью вероятности в их ответах было 23 (притом, что 0 — ни малейшей вероятности, 100 — полная уверенность). В «горячем» состоянии средний показатель составил 46. Когда их спросили, смогли бы они подсунуть женщине наркотики, чтобы затащить ее в постель, средним показателем в «холодном» состоянии было 5, а в «горячем» — 26. Жуть.

Нет никаких сомнений, что мы похотливые, слабовольные, прожорливые транжиры, обреченные жить с толстой задницей и вечно обиженным супругом, нищенствовать на пенсии и, в особо тяжелых случаях, иметь за плечами уголовное дело. Что же нам со всем этим делать? Может, нам надо повесить на холодильник замок и поселить у себя в доме персонального тренера? Может, стоит нанять личного бухгалтера с электрошокером, который будет бить нас током каждый раз, когда мы начнем спускать свои деньги непонятно на что? Может, нужно купить монитор сердечного ритма, который будет показывать нам, что мы перешли в «горячее» состояние и уже не способны принимать разумные решения?

Да, пожалуй, это бы помогло.

Но, к нашей великой радости, уже существует проверенный способ, как сделать правильный межвременной выбор и, что главное, как остаться верным своему слову. Речь идет о так называемых инструментах самоограничения — в качестве них может выступать все, что способно заставить вас сделать то, чего делать не хочется, но надо. Именно эту роль могут выполнять замок, электрошокер и монитор сердечного ритма — все эти вещи способны довольно эффективно бороться с нашими «порывами».

Но можно обойтись без столь «крайних» средств.

Есть множество более щадящих «инструментов». Выплата полной суммы налогов, к примеру, не так болезненна, как удар током, но тоже заставит вас экономить: отдавая государству больше, чем от вас требуется, в форме беспроцентного займа, вы будете тратить меньше денег на ненужные вещи. А в конце налогового периода вы получите налоговый вычет и сможете отправить кругленькую сумму прямиком на свой сберегательный счет.

Все еще медлите с участием в программе 401 (к)? А ведь это тоже отличный инструмент самоограничения (может им быть, если вы все- таки подпишете договор). Отчисляя каждый месяц по 6% зарплаты, вы убираете от греха подальше те деньги, которые могли бы спустить на винный шкаф или горный велосипед.

Но что-то мы увлеклись обсуждением налогов и пенсионных накоплений и совсем забыли упомянуть наиглавнейший инструмент самоограничения: брак! Если вы еще не заметили, брачное свидетельство создано как раз для того, чтобы обязать вас выполнять свои обязательства. Не заниматься сексом «на стороне». Думать еще о ком-то, помимо себя любимого. Не бросать работу. Разделять все радости и тяготы семейной жизни, воспитания детей и общения с родственниками с обеих сторон. По полной вкладываться в совместное будущее.

Конечно, мы можем в любой момент хлопнуть дверью. Половина супружеских пар именно так и заканчивают свое существование. Но все-таки давайте не будем забывать, что женились мы именно ради того, чтобы посвятить себя любимому человеку, а не просто с ним встречаться.

К сожалению, ежедневный труд в браке не обладает такой же мотивирующей силой, как само заключение брака. После того, как штамп поставлен, мы начинаем избегать решительных действий. Бесконечно откладываем на потом серьезные разговоры. Обещаем себе исправиться. завтра. Отказываемся от секса, огрызаемся по любому поводу, выбираем, поставить детям брекеты или нанять репетитора по математике, потому что не смогли накопить и на то, и на другое. Короче, хотя мы и сподобились взять на себя обязательство длиною в жизнь, нам не хватает воли, чтобы выполнять свои крошечные обещания изо дня в день.

Итак, если вы сможете заставить себя дочитать до конца эту главу, мы обещаем рассказать вам о нескольких простых способах, как делать правильный межвременной выбор, минимизировать гиперболическое дисконтирование и избегать расхождения между горячей и холодной эмпатией. А если отбросить все эти мудреные словеса, мы покажем вам, как обуздать свою эгоистичную ленивую натуру и выпустить на свободу рассудительного, любящего супруга, который, мы уверены, томится где-то в глубине вашей души.

Довести дело до ума

StickK.com, веб-сайт, созданный экономистом из Йельского университета Дином Карланом, его коллегой и одним из студентов, стал одним из первых киберинструментов самоограничения. Сайт предлагает вам поспорить на деньги или на свою репутацию, что вы выполните задуманное. Вы сами делаете ставку, назначая ту сумму, которая в случае провала уйдет с вашего счета в какой-нибудь нелепый благотворительный фонд, и/или соглашаясь на то, чтобы ваши родные и друзья еженедельно получали по электронной почте отчет о ваших успехах или неудачах. Вот некоторые из обещаний:

  • «Пригласить какую-нибудь симпатичную девушку в кафе».
  • «Отложить деньги на свадьбу / на будущее».
  • «Перестать материться в присутствии детей».
  • «Звонить Нане хоть раз в неделю».
  • «Игнорировать говнюка Джейми».

ПРИМЕР № 1. Стороны: Элис и Марк

У Марка выдался ужасный месяц, и Элис знала это. Сначала оба их сына заболели друг за другом, и, так как Элис была в командировке, Марку пришлось в одиночку выхаживать детей, убирать за ними и четыре

раза менять им постельное белье, потому что мальчиков рвало ночь напролет. Потом, как только вирус отступил, Марк первым же рейсом в шесть утра помчался в Аризону, где у него были дела по работе. Там на все про все у него было только три дня, при этом двухчасовая разница во времени окончательно сбила его и без того нарушенные жизненные ритмы. К тому же вскоре после приезда обнаружилось, что он подцепил-таки от детей эту желудочную инфекцию. Затем его 87-летняя мать снова где-то упала и оказалась в больнице, так что, когда Марк вернулся из Аризоны, его ждали горы документов из страховой компании, рентгены шейки бедра и нескончаемые разговоры с сотней лечащих врачей матери, которые почему-то никак не могли общаться друг с другом без посредника. В конце концов он задумался о том, не отправить ли мать в дом престарелых, но одна эта мысль внушала ему невыносимое чувство вины.

«Да, это был не лучший месяц в моей жизни», — сказал он нам.

То, что Марк тащит на своих плечах неподъемную ношу, давно стало нормой их с Элис отношений. Когда они познакомились восемь лет назад, он, простой парень из Чикаго, был разведенным, не особо амбициозным руководителем маркетингового отдела в одной компании средней руки, а она — блистательным директором отдела контент-маркетинга в крупном рекламном агентстве, но, по какому-то непонятному для Марка стечению обстоятельств, в свои 40 все еще оставалась одинокой. Марк сразу разглядел в ней все то, чего не хватало его бывшей жене: успешность, уверенность в себе и сексуальность.

У его бывшей жены никогда не было близких друзей, она все время находилась в депрессивном состоянии и страдала от целого набора хронических недугов, в реальности которых Марк всегда немного сомневался. Он хотел детей, но она не была готова к такому стрессу. Ему хотелось путешествовать, но она считала поездки лишней нервотрепкой. Он чувствовал себя связанным по рукам и ногам и не мог решиться на развод с такой несчастной и беспомощной женщиной. пока та не объявила о своем намерении поселить у них свою маму.

«Она заявила, что никто, кроме ее матери, так хорошо ее не понимает, — рассказал нам Марк. — Я сказал: “Ради бога, но я с вами жить не буду”».

Когда друг свел его с Элис, он не лелеял каких-то особых надежд. Сорокалетняя нью-йоркская одиночка? Он уже достаточно походил по свиданиям, чтобы понять, о чем это говорит: до ужаса тощая, помешанная на фитнесе невротичка, живущая с тремя кошками. Элис явилась на первое свидание в пурпурных замшевых сапогах по колено и идеально сидящем черном платье. Первое впечатление: яркая, элегантная, вовсе не анорексичка, слегка холодновата. Марк еще не был уверен, что ему нравится Элис, но уже был бы не прочь с ней переспать.

После второй бутылки вина Элис оттаяла. Ее оборона слегка ослабла. Она стала чаще улыбаться и показала ему фотографии своих племянников и племянниц, рассказав о том, как одна из них — ее любимица — читает перед сном «Красотку Нэнси», пытается ходить на пластиковых каблуках и не снимает цветные стеклянные бусы Mardi Gras. Элис даже пообещала отвезти ее во Французский квартал Нового Орлеана в качестве подарка на 16-летие.

Элис хотела собственных детей. Но ее личная жизнь была чередой катастроф. Сначала у нее был парень, который с радостью занимался с ней сексом, но стеснялся прилюдно взять за руку. Потом — агент по недвижимости, который звонил ей только в минуты острой необходимости (и всегда после десяти вечера). Затем — француз, который был за французские поцелуи, но против английского языка. А да, и еще тот банкир, которому якобы внушали ужас «серьезные отношения», — теперь он каждый день писал о прелестях своей невесты на Facebook.

Марк казался не таким, как все они. Он хотел чего-то серьезного. Ему нужны были моногамные отношения, которые в один прекрасный день, вероятно, могли бы перерасти в благополучный, счастливый брак. Он был именно таким милым и приятным парнем, каким она и представляла себе парней со Среднего Запада, но при этом обладал очень колким чувством юмора, что делало его вполне понятным и досягаемым.

«Он вел себя искренне. Среди нью-йоркских мужчин это большая редкость», — сказала Элис.

Спустя десять месяцев интенсивного романа они поженились, сходили в клинику репродуктивного здоровья и через год обзавелись близнецами. Элис была категорически против нянь («Зачем платить кому-то за то, с чем мы и сами прекрасно справимся?»), но ей нравилась ее работа, и она понимала, что для нормальной жизни в Нью-Йорке им нужна ее зарплата. Поэтому они решили, что Марк устроится на полставки, а в остальное время будет заботиться о детях. А Элис останется на прежней работе и продолжит заколачивать бешеные бабки.

Элис знала, что Марку досталась непростая роль.

«Продажа рекламных мест в Интернете — просто игра по сравнению с воспитанием двух мальчишек, — сказала нам Элис. — Я всегда это понимала».

И когда Марк пережил 48-часовую беготню с тазиком, поездку в Аризону и мамино падение, в глубине души Элис сказала себе, что надо бы слегка его разгрузить и дать ему передохнуть.

Она дала себе обязательство несколько раз в неделю вставать пораньше, готовить детям завтрак и отвозить их в школу — все это обычно делал Марк, потому что привык просыпаться ни свет ни заря. Она также решила, что постарается возвращаться с работы до наступления темноты, готовить ужин на всю семью и тем самым давать Марку время поваляться на диване. И выкроит какой-нибудь день, чтобы отпустить его на «выходной» — пусть выспится или посидит в кафе и почитает в тишине и покое спортивную газету.

Все это были примеры межвременного выбора — то есть решений, которые бы отразились на их совместном будущем. Они бы повлияли на душевное состояние Марка, на атмосферу в их доме и на ее карьеру (если бы кто-то из коллег заметил, что она стала часто линять с работы раньше времени, не обошлось бы без претензий).

Но выполнить свои обещания оказалось сложнее, чем Элис могла предположить. Каждое утро случалось что-то поважнее завтрака с детьми: встреча, которую она не могла пропустить, презентация, на подготовку которой ей нужен был еще часик, переговоры, которые уже и так два раза откладывали. И домой она все равно возвращалась тогда, когда Марк уже мыл за сыновьями посуду. «Ну уж завтра у меня будет время», — говорила она себе, уминая остатки приготовленной Марком лапши. И искренне верила в это. Но наступало завтра, и невесть откуда возникало очередное важное собрание.

«Ничего, — убеждала себя Элис, — скоро я устрою ему выходной и так отплачу за все труды».

Но ей никак не удавалось выбрать подходящий день. В какой-то момент она вспомнила, что в следующие выходные у сыновей хоккейный матч в каком-то захолустье штата Коннектикут. Она обвела эту дату в своем календаре и пообещала себе встать в этот день с утра пораньше — тренер начинал разминку в какое-то негуманное время — и самостоятельно отвезти детей на игру, оставив Марка дома смотреть, как «Чикаго Беарз» в очередной раз продуют. Придется, конечно, отменить поездку с подружками, которую они запланировали на эти выходные, но муж того стоит. Она написала себе напоминание: предупредить Марка, что она сама поедет с детьми. И сказала себе: «Надо позвонить девчонкам и отказаться от путешествия». И даже подумала, что было бы хорошо по возвращении нанять на один день няню и устроить себе и Марку что-нибудь особенное, вроде похода в тот турецкий ресторан, который когда-то им понравился. Да после этого они бы могли еще и сексом заняться!

Но каждый день она в очередной раз забывала вернуть свой билет на самолет и написать подругам, что она пас. И Марку она тоже так и не сказала, что хочет взять мальчишек на себя. Ей ни на что не хватало времени.

«Я займусь этим завтра, — обещала она себе, — как только разберусь с другими делами».

И когда наступили следующие выходные и Марк смотрел с трибуны хоккейный матч сыновей, Элис листала глянцевый журнал на борту самолета, летящего во Флориду, в компании своих подруг. Работа выжала из нее все соки, а билеты все равно оказались невозвратными. К тому же ей хотелось вырваться из дома. «После небольшого перерыва я смогу лучше справляться с ролью жены», — убедила себя она.

Проблема: гиперболическое дисконтирование

Помните пример, который мы приводили в начале этой главы, — насчет стоимости похода в тренажерный зал, потраченных шести плюсиков и приобретенных восьми? И то, как мы говорили, что убеждаем себя не идти на занятие, приуменьшая ценность будущих выгод вполовину?

Примерно такие же расчеты — только неосознанно — проводила у себя в голове Элис, когда в очередной раз откладывала на потом помощь Марку (таблица 11). Ей пришлось бы пожертвовать выходными с подругами, чтобы сгонять с мальчиками на хоккейный матч, но хорошее настроение и благодарность мужа стоили бы того. Выгода явно перевешивала затраты.

Однако эта выгода лишь маячила где-то в будущем. Она казалась слишком абстрактной — кто знает, может, измотанный муж вообще не оценит ее подвиг? И в сравнении с сегодняшними преимуществами — «Пина Коладой» и педикюром на пляже — будущие хорошее настроение и благодарность Марка не казались такой уж желанной наградой. Это классический фокус гиперболического дисконтирования.

Таблица 11

Прежде чем мы расскажем вам о реакции Марка на отъезд Элис (хочется слегка оттянуть кульминационный момент), мы приведем еще один пример гиперболического диконтирования, который, скорее всего, будет вам очень близок. Речь пойдет о кино. Основываясь на собственном опыте походов в пункты видеопроката, группа исследователей решила проверить, насколько люди способны придерживаться такого элементарного плана, как пойти и взять уже выбранный фильм.

Набрав волонтеров из Университета Иллинойса, исследователи выдали им списки фильмов и попросили выбрать три, которые те хотели бы посмотреть. При этом одной группе надо было сразу на месте выбрать три фильма, которые они посмотрят в будущем, а другой — выбирать по одному фильму непосредственно перед просмотром. Ни та ни другая группы не знали, что список состоит из двух видов фильмов: тех, которые требуют от зрителя каких-то интеллектуальных усилий, — оскаровских лауреатов (таких как «Список Шиндлера») или переводных лент с субтитрами — и простеньких картин вроде «Неспящих в Сиэтле».

И что же? Группа, которая отбирала фильмы на будущее, руководствовалась высокими побуждениями: 71% захотели взять что-нибудь заумное. А вот группа, выбиравшая фильмы на ближайший вечер, склонялась к легким комедиям — из них что-то посолиднее предпочли лишь 44%. Вывод? Мы понимаем, что для нашего духовного обогащения полезнее обласканный критикой фильм «Пианино», но обогатиться мы успеем и завтра — а сегодня давайте-ка пересмотрим «Миссис Даутфайр».

Что же касается Марка, то он и без исследователей прекрасно видел, какой путь выбирает для себя Элис — «лишь бы не напрягаться». И под конец этого злополучного месяца он уже кипел от обиды. Почему его жена так себя ведет? Где ее носит, когда она нужна ему?

После того как Элис вернулась из Флориды, Марк наконец дал волю чувствам. «Ты умотала во Флориду, а тут у меня мама в больнице, дети, за которыми только поспевай, да еще и гора работы. У тебя совесть есть?» — сказал он. Ах да, еще кое-что: он уже не знает, куда глаза прятать от родственников, которые поочередно навещают мать в больнице, приносят ей еду, развлекают разговорами, — а Элис только разок забежала так, ради приличия. «Сил нет за тебя оправдываться», — заявил он.

Первой реакцией Элис было ответное нападение: «Да твоя мать меня терпеть не может!» Но стоило этим словам слететь с губ, как она сама услышала их фальшь. Марк покачал головой и вышел из комнаты. Это был очень дурной знак.

На самом деле Элис действительно нечего было ответить. Естественно, она не могла поведать ему о том, как планировала приходить домой раньше (честное слово!), отменить поездку (ты хоть представляешь, какая это жертва!) и стать лучше (серьезно!). Она не могла признать, что видела, как тяжко приходится Марку, и ничем ему не помогла.

Она было подумала сказать ему, что на работе сейчас распределяются премии, поэтому она совсем закрутилась, но представила, как это прозвучит, и приняла мудрое решение промолчать. В минуту жгучей жалости к себе она начала мысленно составлять список всего того, чего она теперь лишена, от чего ей пришлось отказаться в пользу семьи: больше никакого пилатеса, никаких вечеринок, ночевок у подруг.

Об этом она тоже решила промолчать.

Нам немного совестно, что мы выставили Элис в таком невыгодном свете, — ведь, по правде говоря, очень многие из нас ведут себя именно так. Мы не можем противостоять привычному течению нашей жизни. Обещаем себе, что будем поддерживать свою вторую половину, а потом с облегчением забываем о своем плане. Но давайте вспомним непре-

ходящую мудрость, которую из поколения в поколение цитируют все родители и учителя: «А если все в окно выпрыгнут, ты тоже?»

«Я честно хотела помочь Марку, — сказала нам Элис, — но меня все время что-то отвлекало».

Выход: инструменты самоограничения

После ссоры с Марком у Элис случился «кризис совести». Она понимала, что в их паре она стала тем вечно занятым мужем, которого сама бы себе не пожелала, и ей хотелось что-то изменить. Но как и с чего начать? Первым делом она решила составить список тех проблемных вопросов, «горячих тем», которые осложняли их отношения. А потом придумать каждому инструмент самоограничения (конечно, она не знала этого термина, но это не помешало ей интуитивно выбрать верный путь).

Проблема: Поздние ужины с клиентами три раза в неделю, из-за которых Марк остается по вечерам один с детьми, сам их кормит и укладывает спать.

Решение: Устраивать с клиентами совместные завтраки. Больше не будет повода задерживаться в офисе допоздна.

Проблема: Полное безучастие к спортивным занятиям сыновей.

Решение: Записаться ассистентом в их хоккейную команду. Если после этого Элис не будет появляться на матчах, другие мамашки ее заживо съедят.

Проблема: Свекровь.

Решение: Пообещать привозить ей обед каждый понедельник. Для этого Элис, совершенно не способная на готовку, договорилась с рестораном и оплатила готовые обеды на месяц вперед.

Проблема: Мало времени, проведенного вдвоем с Марком.

Решение: Нанять няню, чтобы та приходила на один субботний вечер в месяц, и платить ей заранее. Как и в случае с рестораном, оплата вперед заставит еще раз подумать, прежде чем отменить субботнее свидание.

Это был прекрасный план, но, как и любой другой план, он не мог реализоваться на 100%. Неизбежно возникали какие-то препятствия, которые мешали исполнению задуманного. У Элис по-прежнему случались непредвиденные командировки, и ей по-прежнему приходилось порой сидеть в офисе до ночи. Но Марк не жаловался.

«Я вижу, что она старается, — сказал он, — и одного этого мне достаточно».

Помоги себе сам

В ходе нашего тура по стране семейные пары рассказали нам о некоторых замысловатых инструментах самоограничения, которые они сами изобрели, — хотя, конечно, никто из них понятия не имел, что придуманные ими средства имеют какое-то отношение к экономической науке.

  • В целях поддержания физической формы записаться на благотворительный марафон и несколько месяцев тренироваться перед забегом. Сложно отступить, когда вы уже собрали по друзьям и знакомым $3000 на борьбу с лейкемией.
  • Уехать на три дня из города, предоставив мужу право укладывать ребенка спать по собственной методе «пусть наорется». Вы вряд ли сможете влететь в комнату и броситься убаюкивать плачущего малыша, если вас разделяют десятки километров.
  • Подписаться на хитрую банковскую услугу: каждый раз, когда с кредитной карты одного из супругов списывается больше $50, второй получает об этом уведомление. Теперь не получится спустить кучу денег на новые туфли или дорогое вино, не поставив в известность свою вторую половину.

ПРИМЕР № 2. Стороны: Говард и Джен

Говард сам охотно признает, что характер у него еще тот. «Он хам», — будничным тоном сообщила нам Джен при личной беседе в отсутствие Говарда. Но это не совсем его вина, добавила она, потому что он рос с четырьмя братьями и был вынужден вести кровопролитные бои за каждый миллиграмм родительского внимания. Мы подумали, что она очень снисходительна к мужу.

После колледжа Говард поступил в юридическую академию, учеба в которой была сплошной гонкой на выживание, и выпустился адвокатом по уголовным делам — профессия не для хлюпиков. Его работой было представлять в суде интересы убийц и воров. Список его хобби включал футбол, шашлыки в экстремальных условиях и автогонки.

«Некоторые мужчины играют в гольф. А мой гоняет на машине со скоростью 160 километров в час», — говорит Джен.

Хотя с годами Говард немного смягчился, в свои 44 он все еще отличался бурным темпераментом, который сам был не в силах контролировать. А среди тех вещей, которые выводили его из себя, была одна особенно ненавистная: бардак. Он терпеть не мог беспорядок! Каждый день он мечтал вернуться в тихий опрятный дом, а не в гостиную, заваленную собачьими мячиками-косточками, всякой пластиковой дрянью, раскрошенными хлебными палочками и игрушечными машинками.

Джен тоже была востребованным юристом, тоже выросла в большей семье и тоже мечтала о порядке в доме. Работала она в такой же нервной обстановке, возвращалась домой такая же уставшая, и ей так же хотелось тишины, покоя и бокальчик мартини. Но, в отличие от Говарда, она могла закрыть глаза на окружающий хаос и сконцентрироваться на общении с детьми.

«Мартини помогает», — комментирует она.

Когда Говард в очередной раз заводился из-за беспорядка, Джен пыталась внушить ему мысль, что дети не могут не устраивать бардак. Но муж оставался глух к ее увещеваниям.

Впрочем, Говард всегда пропускал мимо ушей то, что она ему говорила. В колледже он вновь и вновь приглашал ее на свидания, сколько бы раз она ему ни отказывала. Первый раз он «подкатил» к ней в очереди в столовой. Потом сделал второй заход на студенческой вечеринке. И опять получил от ворот поворот.

«Говард ходил за мной шесть лет, пока я не сдалась, — рассказывает Джен. — Я тогда слушала The Smiths и встречалась с молодыми поэтами. А Говард, по-моему, никогда в жизни музыку не слушал. Он был классическим самоуверенным самцом».

После колледжа Джен переехала в Вашингтон — работать в благотворительном фонде, помогавшем беженцам из Палестины. Говард поступил в юридическую академию неподалеку, в Джорджтауне, но, хотя там его пыл несколько поумерился, по-прежнему оставался сорвиголовой. Однажды он заявился на вечеринку к Джен с ногой в гипсе — неудачно спрыгнул с вертолета, когда устроил с дружками экстремальное катание на лыжах в горах возле озера Тахо.

«Я родом с Лонг-Айленда, — сказал он нам, — там мне негде было учиться кататься на лыжах».

Однажды на рождество, через два года после окончания колледжа, они оба застряли в Вашингтоне. Он — из-за работы (для него вообще не существовало ни выходных, ни праздников), она — из-за снегопада, который не позволил ей улететь домой. Парня у нее на тот момент не было, и ей грозил печальный рождественский вечер в полном одиночестве. И тут позвонил Говард, заявив, что может зайти и приготовить ей что-нибудь вкусное. «Устроим депрессивную кулинарную вечеринку», — сказал он.

Говард принес две бутылки красного вина, приготовил спагетти с морепродуктами по рецепту своей бабушки и окончательно покорил Джен, когда предложил заесть это все мороженым из одной банки.

После он остался на ночь.

Совершенно неожиданно Говард перестал казаться Джен таким придурком.

«Он был великолепен, — сказала Джен. — Окружил меня заботой и вниманием, старался предугадать мои желания и доставить мне удовольствие».

В следующие два дня они вышли из квартиры только один раз — купить елку, которую потом наряжали голыми.

До рождения детей темперамент Говарда не напрягал Джен. Она привыкла к тому, что он накидывается на официанта, если с его заказом что-то не так. И ее даже забавляло, как он опускает стекло в машине и выкрикивает ругательства вслед подрезавшему его водителю. Она сочувственно подмигивала официанту или клала руку на плечо Говарда в машине и говорила: «Говард! Тише». И, как правило, тот затихал.

Но после появления детей Говард стал вспыхивать от малейшей искры. Теперь он работал еще больше и спал еще меньше. Их личная жизнь ужалась до «разок в две недели», потому что у Джен не было на нее сил. И Говарду никак не удавалось постичь важнейшую особенность детской природы — а именно, что они не умеют от рождения предугадывать его желания и подстраиваться под его настроение.

«Говард хороший отец, — сказала нам Джен. — Он любит сыновей. Он научил их плавать. И говорить «пожалуйста» и «спасибо» и звонить бабушке раз в неделю. Во многом он терпеливее, чем я. Но у него также есть эта безумная, темная сторона, которая то и дело дает о себе знать».

По меньшей мере раз в неделю Говард устраивал вечерний концерт. Он входил в дом — взвинченный после забитой пробками дороги, раздраженный от недосыпа, голодный и злой из-за трудностей на работе — и начинал громко возмущаться по поводу невыкинутого мусора, не убранных с дорожки у гаража велосипедов и горы «этих чертовых игрушек» на полу.

«Неужели так сложно играть только в одной комнате?! — спрашивал он у всех, кто находился в пределах слышимости, — как правило, это были разбежавшиеся по углам жена, дети и два кота. — Зачем было покупать контейнеры для игрушек, если они все равно никому не нужны?»

Проблема: расхождение между горячей и холодной эмпатией

Угомонившись, выпив бокал вина и подумав о том, что он опять испортил всем вечер, Говард каждый раз зарекался: завтра никаких скандалов. Но наступало завтра, и он опять спускал всех собак.

Как и все, кому доводилось делать межвременной выбор, Говард знал, что принятое сейчас решение будет иметь последствия в будущем. Он знал, что его выбор в пользу уравновешенного поведения принесет пользу и жене, и детям, не говоря уж о нем самом (нервные мужчины ведь умирают раньше своих сверстников? Где-то он об этом вроде читал.). Уравнения у него получались элементарные:

  • Хороший папа = Дети любят меня и растут адекватными членами общества.
  • Плохой папа = Дети ненавидят меня и растут потенциальными серийными убийцами.
  • Хороший муж = Довольная жена и, может быть, даже налаженный секс.
  • Плохой муж = Развод и перспектива превратиться в одинокого старого извращенца, который пялится на девушек, сидя на лавочке в парке.

Проблема заключалась в том, что Говард принимал решение обуздать свой нрав уже после очередной сцены — то есть тогда, когда он уже поужинал, выпил вина и подобрел. Иначе говоря, в «холодном» эмоциональном состоянии. Как помните, в такие моменты все мы способны рассуждать спокойно и здраво. Кроме того, в эти моменты мы каким-то чудесным образом забываем, как вели себя в «горячем» состоянии. Поэтому «холодному» Говарду казалось, что ему ничего не стоит быть таким же «холодным» в любой другой вечер, и он убеждал себя, что легко оставит вспышки ярости в прошлом.

Джен говорила мужу, что его характер портит нервную систему всей семье. И каждый раз сетовала, что, стоит ему переступить порог в таком наэлектризованном состоянии, «у детей волосы дыбом встают».

Он обещал взять себя в руки, и они начинали придумывать способы, как это сделать.

— Что, если ты будешь пораньше уходить с работы и заниматься в тренажерном зале? — предлагала Джен. — Сжигал бы с калориями и свой негатив.

— Тогда я буду добираться домой к ночи, — отвечал Говард.

— Может, купить диски с музыкой для медитаций и слушать в машине? — предлагала Джен.

— Ты так плохо меня знаешь? — отвечал Говард.

— Попытайся досчитать до двадцати и только потом заходить в дом, — предлагала Джен.

— Давай я досчитаю до двадцати и мы займемся сексом? — отвечал Говард. Он был готов поднимать эту тему под любым предлогом.

— Ой, я так устала, — говорила Джен, отталкивая мужа. — Знаешь, сколько сил я потратила на то, чтобы успокоить детей после твоего налета пикирующего бомбардировщика?

— Я понимаю, прости, я больше не буду.

И так из раза в раз. Перейдя из «горячего» состояния в «холодное», Говард был уверен, что в следующий раз, когда он вернется с работы на нервах, он сможет остаться адекватным человеком. Он знал, что у него непростой характер, но был убежден, что может с собой справиться. Ведь сейчас он держит себя под контролем!

Но вновь и вновь по дороге из офиса домой его что-то выводило из себя, и он опять перерождался в монстра. «Горячий» Говард врывался в дом, и все, что было запланировано спокойным, уравновешенным, собранным Говардом, летело ко всем чертям. Как и Элис из предыдущего примера, Говард не мог придерживаться своего плана. И ему в помощь требовалось что-то куда существенней дисков с умиротворяющей музыкой.

Выход: инструменты самоограничения

Говард и Джен потратили много лет на то, чтобы обуздать ярость Говарда. Они пытались считать до двадцати (никакого толку) и даже пробовали дыхательную гимнастику (даже и близко никакого толку).

«Какая тут гимнастика, когда человек не успевает вдохнуть перед очередным залпом ругани», — сказала нам Джен.

И наконец они придумали собственный способ.

Они изобрели такой инструмент самоограничения, который позволил им обоим получить то, чего не хватало для счастья. Говарду — больше секса, Джен — более спокойного и добродушного Говарда. Они назвали свой способ «игра в красные флажки». Как только Джен видела, что Говард вот-вот сорвется, она говорила: «Флажок». Если Говарду удавалось три дня обойтись без «флажка», она соглашалась на секс. Если он держался неделю, она соглашалась на секс два дня подряд (конечно, при условии, что после первого раза он не получит очередной «флажок»). А если месяц — она воплощала в жизнь все, что его похотливой душеньке угодно.

Но они предусмотрели и «обратный ход». Если Говард слетал с катушек и зарабатывал «красный флажок», у них не было секса неделю. Два «флажка» — и он был обязан массировать Джен ноги каждый вечер в течение недели. Три флажка — и Джен получала день в спа-салоне, а Говард — задание вести детей на занятие по музыке и на футбольную тренировку.

«Нужно было придумать какую-то мотивацию, — говорит Джен, — и секс как раз оказался очень логичным вариантом».

Джен опасалась, что идея с красными флажками обречена на провал, как и все другие способы, которые они изобретали. В лучшем случае она могла рассчитывать на то, что он будет терпеть издевательства пару недель, а потом снова превратится в неуправляемое чудовище.

«Я прочитала достаточно книжек по психологии, чтобы понять: его уже не изменить, — говорит Джен. — Я выходила замуж за хама — хамом он и останется на всю жизнь».

Но она ошибалась. Какой бы сомнительной вам ни показалась эта «игра» — секс за хорошее поведение (это вообще что такое?), в ней крылся ключ к успеху. Не в последнюю очередь из-за того, что она позволила Джен и Говарду сконцентрироваться лишь на проблеме обуздания гнева и не заниматься самокопанием. Они не стали искать причины в детских травмах Говарда, избежали многолетних походов к психологам и не дали припадкам Говарда перерасти в еженощные скандалы до самого рассвета.

Говард и Джен искали решение конкретной проблемы — они не хотели мусолить ее и все, что с ней связано, до потери пульса. И так как им обоим чего-то было друг от друга нужно, они нашли способ удовлетворить свои желания. Мы бы сказали, что это был очень экономичный подход.

Все оказалось очень просто. Говард входил в дом, бросал взгляд на машинки на полу, и Джен уже видела по его лицу, как он начинает заводиться. Но потом он смотрел на нее, и в его глазах мелькало осознание: еще секунда, и она произнесет кодовое слово «флажок». Тогда он вешал пальто, снимал ботинки и пытался ввести себя в «холодное» состояние.

«Не знаю, что он там себе говорил, — рассказывает Джен, — но он просил мальчиков дать ему минуту и вскоре заходил в гостиную в гораздо лучшем расположении духа».

Благодаря этой игре у Говарда и Джен стало гораздо больше секса. Более того, Говард вскоре так наловчился сам себя утихомиривать, что Джен уже с трудом справлялась со своими «постельными» обязанностями.

«Один-два раза в неделю для меня нормально, но в последнее время Говард может и месяц без истерик продержаться, — сказала она нам. — Так что, как говорится, будьте осторожны в своих желаниях».

Экономист в постели

В ходе работы над этой книгой мы пообщались со многими экономистами. Даже с некоторыми обладателями Нобелевской премии. И их общий показатель IQ составил бы, наверное, где-то около 3600. Но это не помешало нам спросить у них совета относительно того, как улучшить свою сексуальную жизнь. В конце концов, разве гении не занимаются сексом?

«У меня часто просят совета, — признался Гэри Беккер, обладатель Нобелевской премии 1992 г. и Президентской медали Свободы 2007 г., один из первых ученых, изучавших экономику брака. — И я нередко думаю: “Что ж ты деньги за консультации не берешь, озолотился бы”».

Другой экономист, пожелавший остаться анонимным, сказал нам, что они с женой уже 40 лет как принимают вместе душ каждый день. И заключил, что все дело в привычке.

А Джордж Левенштейн — тот самый, который выдвинул концепцию холодной и горячей эмпатии, — сказал, что возбуждение (то есть переход в «горячее» состояние) просто от присутствия второй половины в комнате — это то, что не свойственно людям, состоящим в браке со стажем. А значит, когда они думают, стоит ли заняться сексом или нет, они находятся в «холодном» состоянии — скажем, моют посуду или чистят зубы. И в этом случае для того, чтобы выполнить свой план, им не хватает как раз горячности.

Левенштейн предложил два способа, как не дать пламени угаснуть. Первый — ввести правило: если кому-то одному хочется секса, второй не в праве отказать. Никакого вето. Второй — определиться с частотой и стараться соответствовать. «Секс полезен для здоровья и помогает сохранить отношения», — сказал нам Левенштейн. Да, профессор Левенштейн, вы правы как никогда.


Эту книгу вы можете почитать или приобрести на ЛитРес. Читайте!​


Для отправки нажмите Ctrl+Enter, осталось символов для ввода: 1000

Комментарий принят на модерацию

Коннов Алексей 6 февраля 2015 18:35:49

Очень поучительно. Как в калейдоскопе проносятся перед глазами ситуации, когда действовал вопреки разумному. И сейчас приходится пожинать плоды этих ошибок. Надеюсь, в дальнейшем больше не совершать глупостей, за которые затем придётся расплачиваться. И во многом благодаря вот таким умным людям. Спасибо за науку.

Леся 27 июля 2015 17:02:36

Самоограничение вещь хорошая. Можно начать с минимума. Всем известно, что комп надо отключать и остужать через 2, 5 - 3 часа, чтобы радиация рассеялась. Кто выключает? Все такие важные, занятые - о деле не говорю, но игры в инете - обычное дело. А отключи вовремя - уже гимнастика воли. Пока стынет - сделай гимнастику - еще сила воли. Или болтовня по соту, или лазанье по пустым сайтам часами, про игры вообще молчу - кого они развили-то?! А насчет секса - см.Библию: христианин о посте должен договариваться с женой, просить ее согласия. Иначе виновен в том, что искушает ее на измену. Самоограничение должно быть разумным, аскетизм - тоже плох. Главное - выделить приорететы. Здоровье? Тогда не пей как свинья, не кури. Живопись? Тогда сиди с кисточкой, а не играй с пацанами в карты ... И т.д. Хороший сайт - заставляет людей думать. Не со всеми статьями тут согласна - но думать о жизни вообще полезно.

Развитие темы

Самые популярные материалы