Трудный и сложный мир

Здесь происходит дифференциация стресса, фрустрации, конфликта и кризиса. Для того чтобы проанализировать эту дифференциацию, нужно ввести одно общее представление о соотношении жизненных миров. Типы жизненных миров теоретически сконструированы так, что между ними имеются не отношения исключения, а отношения одностороннего включения, а именно: 2-й ("реалистический") и 3-й ("ценностной") миры включают в себя 1-й ("ифантильный"), а 4-й ("творческий") - 1, 2 и 3-й. Закономерности этих миров продолжают действовать в составе трудного и сложного мира, но в подчинении и под контролем его собственных законов, примерно таким образом и в такой степени, как более древние отделы головного мозга подчиняются новым и конт-ролируются ими. Этот контроль не абсолютен, и какая-нибудь из «низших» закоономерностей на время может стать доминирующей и определять все состояние жизненного мира. Такой временный сдвиг доминирующей закономерности жизненного мира мы будем называть «соскальзыванием».

Фильм "48 часов"

Куда идти - неизвестно, идти на дуло пистолета - страшно. Страшно трудно идти вперед, когда хочется отсюда убежать. Здесь требуется - воля.

Фильм "Оторва"

Психологически трудную ситуацию не обязательно проживать с несчастным лицом и трудными переживаниями. Сильные люди умеют держать себя всегда.

Ситуация стресса не является для субъекта, конгруэнтного трудному и сложному миру, т. е. принимающего трудность и сложность как норму жизни, критической, ибо он и не рассчитывает на удовлетворение в каждой точке жизни. Однако и некоторых условиях стресс может порождать кризис.

Первое из них состоит в соскальзывании на какой-то срок из «творчески-волего» мироощущения в инфантильное. Тогда любая сложность или трудность вызывает состояние, которое можно назвать «микрокризисом». Такого рода стояния знакомы многим. На фоне относительного житейского благополучия воззникают ощущения глобальной смыслоутраты, горького одиночества, безнадежности существования, обостряются старые, казалось бы, давно пережитые обиды, «комплексы», разочарования, страхи. Микрокризис не имеет обычно явного, локализованного бытийного источника. Сознание, нередко с оттенком нездорового удовлетворения, ищет повсюду подтверждений полного краха жизни и несостоятельности личности. По болезненности микрокризис может не уступать кризису, но длится обычно недолго, иногда всего несколько минут, в отличие от кризиса, продолжительность которого обычно исчисляется месяцами.

Второе условие перехода стресса в кризис может создаваться длительным, хроническим интенсивным стрессом. Субъект трудного и сложного мира не считает нормой жизни наличие удовлетворенности в каждой точке «здесь-и-теперь», однако полное отсутствие удовлетворенности во всех обозримых точках «там-и-тогда» делает жизнь в целом психологически невозможной, бессмысленной. Ибо смысл хоть и не совпадает с удовольствием и может даже вырастать на почве страдания, но вовсе без удовольствия и удовлетворенности он существовать не может. Переход хронического интенсивного стресса в кризис совершается опосредованно, через порождаемые стрессом фрустрации и конфликты.

Такой душевный путь проходит герой Л. Н. Толстого в повести «Смерть Ивана Ильича». Иван Ильич заболел, сначала его мучила только физическая боль, лишившая его жизнь «приятности». Постепенно этот стресс, вызванный заболеванием, приводит к невозможности заниматься привычными приятными делами - ходить на службу, играть в винт (т. е. на языке критических ситуаций приводит к фрустрациям). Затем душевные страдания героя усиливаются сомнениями в истинной ценности мотивов и принципов, которыми он руководствовался: «да точно ли, что винт и служба составляют смысл и счастье жизни?» (т.е. возникают внутренние конфликты). И наконец, для Ивана Ильича главным становится вопрос о смысле жизни и смерти, об оправдании или осуждении всей своей жизни (кризис).

Возможны и комбинированные причины перехода стресса в кризис, когда выполняются оба названных выше условия: жизненный мир «ослабевает», а стресс «усиливается». Например, стресс приводит к фрустрации (скажем, провал на экзамене из-за волнения), при этом сам стресс не исчезает, не сменяется фрустрацией, а только модулируется ею и возрастает. В то же время происходит общее ослабление творчески-волевой активности, приводящее к соскальзыванию сознания субъекта к мироощущению более «слабого» трудного и простого мира (экзамен и все с ним связанное воспринимается как важнейшее и чуть ли не единственное содержание жизни). Результатом этих двух встречных процессов будет фрустрационный микрокризис (т. е. фрустрация, воспринимаемая как кризис).

В ситуации фрустрации субъект сталкивается с невозможностью реализации какого-либо мотива. Для существа, адаптированного к сложному и трудному миру, эта ситуация является критической, поскольку ему приходится иметь дело не просто с трудностью, а с невозможностью. Однако она может остаться для него лишь фрустрацией одного из жизненных отношений, а может при определенных условиях перейти в кризис, т. е. состояние, переживаемое как глобальное поражение всей жизненной целостности.

Первое из этих условий состоит в соскальзывании в мироощущение реалистического жизненного мира. Феноменологической основой возникновения кризиса при этом становится доминирование в сознании структуры «это - всегда», субъективное упрощение жизненного мира, сильная фиксация субъекта на определенной деятельности. Неудача последней порождает микрокризис. Он отличается от инфантильного микрокризиса наличием четко определенной причины, а от подлинного кризиса - тем, что ощущение глобальности краха исчезает, как только субъекту удается включиться в другие жизненные отношения.

Каковы условия перехода фрустрации в кризис внутри собственно трудного и сложного жизненного мира без его соскальзывания в реалистический? Такой переход тем более вероятен, чем: 1) больше значимость фрустрированного отношения (т. е. его доля в общем смысловом ресурсе личности), 2) глубже оно поражено и 3) сильнее сплетено внутренними и внешними связями с другими жизненными отношениями, так что в результате фрустрации и они оказываются внутренне обессмысленными и/или объективно нереализуемыми.

Так, потеря близкого человека, которая, казалось бы, затрагивает в основном одно жизненное отношение, как правило, вызывает кризис в силу всех трех названных причин, но в особенности потому, что в остром горе зримо проступают внутренние связи между утратой и всеми жизненными отношениями. При этом еще возникает тенденция к «поглощенности образом умершего» [5], т. е. к сведению жизни в целом - утрате. И тогда утешение горюющего может быть направлено против этого «соскальзывания» к внутренне простому миру - на удерживание сознания человека в реальной полноте его жизни.

Так, Плутарх, помогая жене достойно перенести утрату их ребенка, советует ей: «… Попытайся мысленно перенестись в то время, когда у нас не родилась еще эта дочка - и у нас не было никаких причин жаловаться на судьбу,- а затем связать нынешнее наше положение с тогдашним, как вполне ему подобное. Ведь .окажется, дорогая жена, что мы считаем несчастьем рождение дочери, если призна-ем, что время до ее рождения было для нас более благополучным, И промежуточное двухлетие надо не исключать из памяти, но принять как минувшую радость и не считать малое благо большим злом: если судьба не дала нам того, на что мы надеялись, то это не должно отменять нашу благодарность за то, что было дано. … Мысль о радостном и в горестных обстоятельствах будет необходимой помощью для тех, кто не убегает воспоминаний о радостном и не предается всецело сетованиям на судьбу. Не подобает нам такая клевета на собственную жизнь, если на одну ее страницу пало пятно, тогда как все прочие остаются чистыми и безупречными» [7, с. 540-541].

Отвлекаясь от риторичности этого утешения, сейчас режущего слух, но вполне адекватного духу своего времени [2, с. 7], обратим внимание на то, что в терминах нашего анализа такое утешение - это попытка удержать сознание в хронотопе «творческого» жизненного мира: в его времени «жизнь-как-целое» (позволяющем охватывать весь объем жизни - идея судьбы - и свободно перемещаться в памяти к любому «тогда» без потери "теперь") и пространстве «мир как сложное» (сохраняющем и общий «переплет» жизненных отношений, и отдельность каждой "страницы").

Логика анализа, реализованная для фрустрации, приложима и к ситуации конфликта. Конфликт выступает в трудном и сложном мире как самостоятельная критическая ситуация, поскольку это не просто напряженная жизненная слож ность (она-то «норма» данного мира), а невозможность разрешения противоречий жизненных отношений.

Особенностью существования конфликта в сложном и трудном мире является то, что противоборствующие жизненные отношения встречаются здесь не как чистые идеи, принципы, смыслы, а в виде деятельностей, вплетенных в общую материальную, чувственную ткань жизни, каждая из которых есть целый комплекс чувств, воспоминаний, действий, привычек и т.д., осевших, привязавшихся, воплотившихся во внешних объектах (старое кресло, запах осенних листьев, утренняя чашка кофе). Поэтому конфликт протекает не только в поле отношений мотивов и ценностей (как в легком и сложном мире), а как бы в диалоге с внешним миром, реальным опытом. В сложном и трудном мире есть время и место для проб и ошибок, испытаний и возвратов, отсрочек и компромиссов, советов и отдыха. «Трудность» мира, с одной стороны, заметно осложняет разрешение конфликта, ибо приходится считаться не только со смыслами, но и с их врастанием в материальную ткань мира и жизни. С другой стороны, «трудность» смягчает конфликт, противодействуя его перерастанию в кризис.

Такое противодействие иногда оказывается недостаточным, и тогда конфликт переходит в кризис. Одна из возможностей этого перехода связана с соскальзыванием мироощущения субъекта в режим функционирования легкого и сложного мира. В сознании начинает доминировать структура «здесь-и-теперь», возникает установка на разовое, окончательное, бескомпромиссное разрешение конфликта ("времени больше не будет", "сейчас или никогда"), В этом состоянии глубокое чувство вины и осуждение всей своей жизни сменяется готовностью жертвой и подвигом сразу исправить и переделать всю жизнь. Решения, принимаемые в такие минуты, столь же насыщены пафосом, сколь и нереалистичны, но именно этим они и ценны: даже сравнительно легкий ценностный микрокризис может принести личности важные прозрения о внутренней правде и назначении ее жизни.

Этот микрокризис может носить и противоположный, «экстрапунитивный» характер. Тогда симптомами его могут стать компенсаторные фантазии о «лучшем мире» в другом месте и/или времени, порой приобретающие псевдорелигиозный характер. Невротики, например, нередко жалуются на то, что они-де родились не в свое время. В переживание такого микрокризиса часто вовлекаются моральный содержания, и тогда весь мир кажется погрязшим во зле, безнадежно испорченным: «люди злые», «никому невозможно довериться» и т. п. Внутренние конфликты при этом проецируются на отношения с внешним миром, в котором и отыскивается конечная причина страдания. Это по сути освобождает сознание от необходимости решать конфликт, поскольку внутри его нет, а внешний мир «неисправим». Так, уйдя от конфликта, сознание парадоксальным образом утешается кризисом, находя в глобальном осуждении мира оправдание себе.

Второй случай перехода конфликта в кризис наблюдается тогда, когда сознание удерживается в рамках «трудного и сложного мира», но в конфликт оказываются втянутыми такие ключевые ценности, на которых основывается весь замысел жизни как целого. До разрешения этого конфликта человек, лишенный единой ценностной идеи жизни, того, что А. П. Чехов в «Скучной истории» назвал «общей идеей или богом живого человека», оказывается в состоянии кризиса.

Таким образом, в трудном и сложном жизненном мире присутствуют различные типы критических ситуаций. Стресс, фрустрация и конфликт могут при определенных условиях порождать кризис или состояния, которые мы назвали микрокризисами, возникающие из-за временного ослабления творчески-волевого принципа и соскальзывания сознания в мироощущение, соответствующее легкому и/или простому жизненному миру. Совладание с микрокризисами чаще всего состоит в том, чтобы вернуться в более развитое мироощущение трудного и сложного мира, где сложившаяся ситуация может остаться критической, но перестает быть кризисной.

Для отправки нажмите Ctrl+Enter, осталось символов для ввода: 1000

Комментарий принят на модерацию

Развитие темы

Самые популярные материалы