Диктат - тактика семейного воспитания

Этот тип семейных отношений многократно и ярко описан на страницах художественной литературы. Мистер Домби у Чарльза Диккенса, старик Карамазов у Ф. М. Достоевского, Евграф Ширяев из рассказа А. П. Чехова "Тяжелые люди", Джеймс Броуди у Арчибальда Кронина и вереница других столь же деспотичных отцов, годами тиранящих свои семьи, могли быть здесь превосходными иллюстрациями.

Однако с развитием цивилизованного общества все дальше уходят те крайние проявления семейного деспотизма, которые питали сюжетами и типажами многих писателей. И все-таки нельзя утверждать, что вопрос исчерпан. Диктат в семье, где одни ее члены подавляют у других самостоятельность, инициативу, чувство собственного достоинства, и сейчас может проявляться в формах, быть может, не столь резких, но достаточно определенных.

Никто не спорит - родители могут и должны предъявлять требования к своему ребенку, исходя из целей воспитания, норм морали, конкретных ситуаций, в которых необходимо принимать педагогически и нравственно оправданные решения. Но максимальная требовательность старших должна сочетаться с максимальным доверием и уважением к нему - в противном случае требовательность оборачивается грубым давлением, принуждением. Принятая теорией воспитания и восходящая к А. С. Макаренко формула "максимум требовательности - максимум уважения и доверия" является убедительной альтернативой диктату в семейных отношениях.

Знаменательно, что описанные мастерами художественной прозы истории семейных диктатур всегда кончались крахом всех надежд и планов тиранов. Плачевен конец тирании мистера Домби. И дело не только в смерти Поля и уходе Флоренс. Дети сформировались совсем не такими, какими их видел в своих мечтах черствый и жестокий отец. Следует сказать, что психологически фиаско воспитательных принципов диктата закономерно.

Родители, предпочитающие всем видам воздействия приказ и насилие, неизбежно сталкиваются с сопротивлением объекта воспитания - ребенка, который отвечает на нажим, принуждение, угрозы и другие жестокие меры воздействия своими контрмерами: лицемерием, обманом, вспышками грубости, а иногда откровенной ненавистью. Но даже если сопротивление сломлено, победа оказывается пирровой. Вместе со сломленным упорством оказываются сломленными, растоптанными многие ценные качества личности: самостоятельность, чувство собственного достоинства, инициативность, вера в себя и свои возможности.

Безоглядная авторитарность родителей, игнорирование интересов и мнения ребенка, лишение его права голоса при решении вопросов, к нему относящихся, - все это гарантия катастрофической неудачи формирования его личности. Трудно предсказать судьбу молодого человека, оказавшегося жертвой подобной воспитательной системы. Может быть, вырастет подхалим, приспособленец, трус, может быть - циник, хам, деспот. Может случиться, и выправится под влиянием каких-либо внесемейных влияний, и все обойдется без тяжких последствий.

Но одно можно сказать с полной уверенностью: какие бы цели воспитания ни преследовали родители, придерживающиеся тактики диктата, - не могут же они сознательно планировать воспитание подлеца или хама, - их цели не будут достигнуты, из их сына или дочери получится то, чего они никак не ожидали. Положительный эффект такого воспитания, даже если оно - результат лучших побуждений отца и матери, заведомо нулевой.

Здесь можно было бы поставить точку, но как не сказать, что диктат в семье далеко не всегда подобен улице с односторонним движением. Ребенок может быть не только объектом, но и субъектом диктатуры.

Существуют семьи, в которых ребенок является настоящим маленьким тираном. Вообще-то нередко это происходит в семьях, где ребенок долго болеет и родители, проникнутые жалостью и состраданием, готовы сделать все, чтобы компенсировать то, чего лишила его болезнь. Или это может быть долгожданный ребенок, родившийся в семье немолодых родителей, потерявших надежду на потомство. Как правило, отказа такому малышу не бывает ни в чем, любые его требования безоговорочно выполняются.

Мне вспоминается такая картина. Старый московский дом, асфальтовый дворик почти без зелени. Ребята играют в игру, ныне забытую: "двенадцать палочек" - усложненный вариант пряток. Со второго этажа, из окна раздается женский голос:

- Вовочка, иди обедать!
Молчание. Снова тот же голос:
- Вовочка! Мы тебя ждем!
Никто не отзывается. В голосе женщины звучит отчаяние:
- Суп остынет, Вовочка. Иди домой.
От стайки ребят отделяется веснушчатый подросток и, глядя наверх, кричит:
- Не буду! Не хочу! Отстань!
- Но, Вовик, ты же сегодня плохо завтракал! Я тебя жду. Иди домой, пожалуйста, Вовочка!
Опять молчание. Вовочка (его уличное прозвище Японец) колупает ногтем цементный шов стены и, наконец, принимает решение:
- Давай суп сюда! Здесь буду есть!
- Ну, как же так, Вовочка... Это же неудобно. Зачем же... Ну, хорошо, я сейчас тебе вынесу тарелку.
Женщина сдается. Не тут-то было. Новый приказ заставляет ее высунуться из окна, а мальчишек подойти поближе:
- Спускай суп ко мне! На веревке!
Ребята замерли: что будет?
- Японец, ты что, спятил? Да тебя сейчас... - бросил один из них.
Последовал самоуверенный ответ:
- А ты погляди, что будет, а после говори.
Сын лучше знал свою мать. Вскоре из окна медленно поползла вниз удивительно ловко обвязанная бечевкой тарелка супа (именно тарелка! Я хорошо помню) и утвердилась на коленях усевшегося на корточки мальчика. Таким же путем были спущены хлеб и ложка, завернутые в большую салфетку.
Он лениво хлебал суп и на удивленные возгласы товарищей обронил гордо:
- А она у меня дрессированная... Не то что ваши!..
И тогда один из ребят, Борька, с криком: "Какой же ты гад!", ударом ноги выбил у него тарелку и съездил по физиономии. Тот с ревом убежал домой... Ребята разошлись, опасливо поглядывая на окна второго этажа.

Через год или два после запомнившегося нам обеда мы, ребята этого двора, ушли на фронт. Многие не вернулись. Не вернулся и Борька (именем Героя Советского Союза, гвардии старшего лейтенанта Бориса Николаевича Дмитриевского названа наша улица). Не вернулся и Владимир Р-ский. Мать ненамного пережила сына и мужа (последний умер перед самой войной). Осталась на втором этаже выморочная квартира. Новые жильцы рассказали, что в комоде нашли письмо, где сообщалось о смерти Р-ского: по приговору военного трибунала расстрелян за трусость и дезертирство...

Я далек от мысли связывать напрямую тираническое поведение сына в отношениях с близкими и тягчайшее воинское преступление. Но черты личности подлеца вылепливались его семьей на глазах окружающих на протяжении ряда лет, и помнится, никого не удивило тогда, в 1945, что Владимир Р-ский один на всю нашу округу погиб не славной, а позорной смертью.

Маленький деспот, привыкший не встречать сопротивления своему диктату в семье, за ее пределами, как правило, никаких привилегий не имеет и должен приспосабливаться и ловчить. Это ведет к своеобразному раздвоению личности. В нем уживаются жестокость к одним и заискивание перед другими, грубость и трусость, зазнайство и униженность. Как легко становится такой человек лицемером и предателем - он жалеет только себя и только себя любит. Трудно сказать, что хуже: деспотизм сверху или деспотизм снизу. Оба хуже!

Для отправки нажмите Ctrl+Enter, осталось символов для ввода: 1000

Комментарий принят на модерацию

Развитие темы

Связанные статьи

Самые популярные материалы